Если, говоря все это, поверенный хотел подлизаться к Лидии, то старался он напрасно. Она была точной копией Фло, а уж у той-то абсолютно все перечисленные поверенным качества присутствовали в такой степени, что она смело могла открыть магазин!
Безошибочно прочитав мою мысль, поверенный сразу же взбеленился:
– Да, дурачина! Именно об этом я и говорю! Различия исчезают с неимоверной скоростью; скоро тела и мужчин, и женщин будут почти в равной степени содержать и восходящую, и нисходящую энергии – а следовательно, пора бы уже согласиться, что эти качества одинаково присущи и тем, и другим! Но вот, что печально: пусть для определения, по сути, сиюминутного баланса разнонаправленных пран мы теперь и пользуемся вместо двух давно знакомых нам гендерных амплуа шестью-семью новыми, но, как и раньше, стремимся выбрать себе одно единственное и как ярмо таскать потом на шее до самой своей смерти! А почему бы нам не попробовать выйти за пределы каких бы то ни было…
– Хочу тебя обрадовать: пока ты тут в своем питомнике непуганых натуралов скрещивал редиску с чертополохом и повышал индюшачьи удои, в остальном мире эти отвратительные бредни давно уже стали, как ты любишь выражаться, «доминантной парадигмой». Я все еще не получил ответ на…
– Дай мне закончить! – крайне жестко оборвал меня поверенный.
Я вдруг вспомнил, как в детстве, когда он проделывал со мной этот трюк, я часто представлял, что однажды соберусь с духом и врежу в ответ по его острому кадыку, а затем буду с наслаждением наблюдать, как он, захлебываясь кровью, умоляюще протягивает ко мне трясущиеся старческие ручки и… Тем временем поверенный продолжал:
– В идеальных условиях эти так называемые «мужские» и «женские» качества должны образовать гармоничную полноту, поскольку энергии, благодаря которым они возникли, естественным образом и усиливают, и смягчают друг друга, не давая чрезмерно развиться отрицательным личностным аспектам. Увы, мир, в котором все решалось исключительно одной грубой силой, долгое время был далек от идеала. И в подобном мире у мужчин имелось определенное преимущество.
Справедливости ради следует заметить: с присущим им великодушием мужчины ни разу этим преимуществом не воспользовались! На это у них элементарно не было времени. Днем им приходилось обеспечивать свои семьи всем необходимым грабежами и убийствами, а по возвращении домой у них хватало сил разве что на одно-два изнасилование, не больше. Зато в тучные годы перемирий женщинам приходилось несладко. Вряд ли стоит напоминать, что с правовой точки зрения их положение мало чем отличалось от положения домашнего скота или раба.
Слава богу, все это не касалось высших сословий. Благородный дух аристократизма был все еще силен в ту пору, и тем женщинам, кому не оказали честь стать главным призом на рыцарских ристалищах, дозволялось совершенно свободно отправляться в монастыри и вымаливать там прощение за свой загадочный первородный грех.
Так продолжалось сотни лет, пока под влиянием прогресса и просвещения мужчины наконец не начали задумываться: «Господи, да что же мы творим? Не пора ли перестать потакать нашим пещерным инстинктам и придать этим действиям хотя бы видимость заботы об общественном благе?» Сказано-сделано: женщин начали арестовывать, судить и сжигать на кострах!
С этими словами поверенный изящно кивнул отцу О'Брайену. В ответ тот развел руки ладонями наружу, показывая, что они давно умыты. Затем оба посмотрели на Лидию. Она промолчала.
– Не буду утомлять тебя подробностями, – продолжил поверенный, повернувшись ко мне. – Тем более, что нам здесь интересен только общий вывод. Что ж, сформулировать его не составит сложности: любые попытки отрицать безусловную ответственность мужчин за тысячелетия измывательств над женщинами будут обречены до тех пор, пока мы не признаем, что делали они это, беспрекословно подчиняясь… женской силе!
Он скорчил умильную гримасу, молитвенно сложил руки и повернулся к Лидии, как бы отдавая всего себя на ее справедливый суд. Веселый мелодичный смех, прозвучавший в ответ, совсем сбил меня с толку. Фло никогда не спускала мне плоских шуток. Как-то совсем уже буднично я отметил, что опять перестаю отделять их друг от друга. И тут вдруг мне показалось, что разгадка где-то совсем близко!