Есть два типа стрелков. Одни годами не вылезают из тира, оттачивая свое мастерство стрельбой по мишеням с изображением кого-то очень похожего на Кевина Спейси в том видео, где он сначала шокировал всех своей честностью, а уже потом испытал и заставил задуматься. Узнать этих ребят несложно – они всегда держат свою пушку обеими руками, потому что и без всяких ньютонов знают, что любой ствол при выстреле обладает отдачей и инерцией, превращающими убийство паршивца, которому бог подарил пару крепких ног и голову на плечах, в ту еще нервотрепку.
Пинки же явно принадлежал ко второму типу – тем, кто тренируется, только когда видит перед собой зеркало, в котором крупные блестящие пушки смотрятся более выигрышно, если держать их в одной руке, причем непременно вывернув кисть так, словно они вдруг оказались в Мюнхене тридцать третьего и только что увидели самого фюрера, но так и не нашли в себе духу выпустить из руки кусок тепленькой баварской колбаски.
Ко всему прочему, он явно собирался тянуть с выстрелом до последнего – ведь благодаря Руди Джулиани современный Гарлем совсем уже не то веселенькое местечко, каким он был когда-то. Чтобы немного разрядить обстановку, я сделал быстрый шаг ему навстречу.
На самом деле этот шаг служил иной цели. Он, скорее, обязывал моего противника перестать мешкать и разрядить в меня обойму. Раздался выстрел, и пока его подслеповатая пуля искала себе более легкую добычу, а ствол «Сига» описывал сложные кульбиты в плоскости, параллельной горизонту, все мое тело резко подалось влево и вниз, а правый кулак – вперед и вверх. Пинки выстрелил еще раз, но этот выстрел был скорее результатом острого болевого спазма в паху и уже не мог мне навредить, потому что я находился позади его широченной спины.
Крепко держась левой рукой за нижнюю челюсть, а правой – за копну курчавых волос, я делал с шеей Пинки то, что Фло, сидевшая в трех футах от нас, должна была, просто обязана была и увидеть, и услышать – ведь делал я это только ради нее; вернее, это делали мои руки, пока взгляд мой словно в каком-то мутном кошмаре скакал между аккуратной дыркой в двери на уровне груди пассажира, копной медно-рыжих волос, в неправдоподобном беспорядке разметавшихся с той стороны стекла, и коченеющих горчично-карих глаз, глядящих прямо на меня, но одновременно и куда-то много дальше меня; а сухой хруст ломающихся позвонков Пинки исправить ничего уже не мог.
Фло была мертва.
Глава 45
В которой братья убедятся, что растакие матери у них все же разные
Я почти не удивился, обнаружив, что пустырь, на который привел меня навигатор, будто перекочевал сюда из моего тоскливого воспоминания. Полная луна даже сквозь тучи и сплошную стену дождя светила сейчас почти так же ярко, как и тогда. Я вышел из машины и осмотрелся, стараясь не обращать внимания на навязчивое ощущение, будто нахожусь на освещенной арене, и за мною внимательно наблюдают десятки тысяч невидимых зрителей.
Мне незачем было гадать, что делать дальше. Этот пустырь был пуст со всех сторон кроме той, что примыкала к заброшенному трехэтажному зданию – по всей видимости, бывшему мотелю. Присмотревшись, я заметил, что из приоткрытой двери едва пробивается полоска тусклого света. Осталось только стряхнуть с себя липкую хмарь воспоминания о смерти Фло…
– …которая оказалась чуть менее мертвой, чем ты думал? – вмешался голос.
– Да, похоже, так оно и есть, – подтвердил я без особого восторга.
– Тогда к чему меланхолия? Твоя любимая жива; ты напрасно винил себя! Радуйся, счастливчик!
– Да как-то совсем не до радости. Просто меня почему-то не покидает чувство, что моя любимая пытается меня подставить. Не говоря уже обо всем… остальном.
– А ведь, кажется, и десяти минут не прошло, как ты завирал про какие-то там гены пессимизма, которых у тебя якобы нет – и на тебе! Но постой – ты что-то говорил о каких-то дверях?
– Я говорил, что вижу свет вон из той приоткрытой…
– Так вперед!
– …но все это настолько смахивает на ловушку, что…
– А разве Брюс Ли выбирал, чем ему мочить тех злобных азиатских тинэйджеров на Драконьем острове? О нет, сэр! Наоборот, он лупцевал их всем, что под руку попадется – нунчаками, мертвыми броненосцами, бутылками тридцатилетнего «Лафройга» – у него все шло в дело! И раз уж у тебя есть только эта дверь и больше ничего другого – то почему бы тебе в нее не войти?
– А почему бы мне сразу не выстрелить себе в ухо, чтобы сэкономить на…