Второе соображение было чуть более эмпирическим, и следовало из первого (ну, а что не следовало, если уж на то пошло?) Я, он же Он, на самом пике своей речи внезапно начал терять контакт с умами моей — Его? — покорной аудитории (что, опять, убедительно доказывало, что Он таки не я). Меня вдруг невыносимо начало клонить в сон, причем с такой скоростью, что через несколько минут ребята должны были очухаться и перейти непосредственно к стадии практической стрельбы по неподвижной мишени – замечу, мишени, так до конца и не обретшей состояния чистого духа, иными словами, мишени, все еще состоявшей из плоти и крови! Еще проще говоря, пора было по-быстрому валить. Но куда?
Этот вопрос привел меня к третьему, и вовсе сугубо прикладному соображению: выспаться я мог только там, куда парни, очевидно знавшие о моих будущих перемещениях куда больше меня самого, ни в коем случае не стали бы ломиться. Получалось, что у меня оставался лишь один вариант:
– Кто тут за старшего? – грозно обратился я к ним.
– Я, о Всеотец! – послышался сдавленный голос.
И рядов распростертых людей на карачках выполз солидный пожилой мужчина. Мне не без труда удалось опознать в нем самого Ромео Корси по кличке «Ромео-Четвертак», служившего консильери в семье Гамбино. «Четвертаком» его звали не только из-за его легендарной скупости, но еще и потому, что он однажды приказал четвертовать Сэнди Папполардо и разослать четвертинки главам остальных четырех семей, которые все никак не могли поделить ресторан Сэнди, где подавали тогда самую вкусную риболлиту.
– Скажи-ка мне вот что: есть у тебя на примете какой-нибудь подвал?
– Подвал, Ваше Святейшество?
– Подвал.
Он приподнял голову, но не посмел взглянуть на меня.
– Не будет ли слишком большой дерзостью с моей стороны осведомиться, какой именно подвал угоден Вашему Величеству?
– Потемнее и посырее. И чтобы там было как можно больше крыс.
Я уже сам не понимал, что горожу, поэтому рассчитывал лишь на мою интуицию, которая редко меня подводила.
– Крыс, Ваше Высокопреосвященство?
– Еще раз что-нибудь за мной повторишь, сынок, пеняй на себя!
– Нижайше прошу простить меня, Ваше высочество! Позвольте только узнать, для каких целей он вам нужен, чтобы я мог подобрать именно то, что вам необходимо!
– Я собираюсь как следует там выспаться, и чтобы мне никто не мешал. Так отыщешь ты мне такой подвал?
– Отыщу, сиятельнейший милорд, конечно, отыщу! Но… могу ли я подняться на ноги, ваше превосходительство?
– Можешь.
– Подвал мы обязательно найдем, ваша светлость, не сомневаетесь. Но вот будут ли там крысы…
Я был непреклонен:
– Значит, придется наловить.
– Будет исполнено, достопочтенный! Ди Бьяджо, ко мне! Езжай в город и найди для его милости самый темный и сырой подвал, какой только сможешь там найти. Кавальоре, Сальви – возьмите парней и быстро дуйте в трущобы, поймаете там для господина десяток крыс! Одна нога здесь – другая там! Что-нибудь еще, босс?
– И притащи-ка мне сюда вашего Генерала вместе с его жирдяем-братцем.
– Сделаем, сэр!
– Да, вот еще что. Найди мальца пошустрее, пусть отвезет мои колеса в начальную точку этого маршрута, – приказал я и отдал ему свой телефон.
Это было еще одно чисто интуитивное действие, обдумать которое я уже не успевал.
– Попрошу младшего Блази с его БДСМ-парнями. Машину помыть?
– А я просил ее мыть?
– Ну, как знаешь, мужик… Эй, Блази! Захвати с собой этих двоих, отвезите тачку этого чухонца туда, откуда он только что приехал, чтобы его там не хватились. И не балуйтесь по дороге вашими секс-игрушками; а главное – держитесь как можно дальше от деревьев, бога ради! Бевилаква, ты со своими ребятами доставишь недоноска в тот подвал, что найдет Ди Бьяджо. Путь посидит там, пока боссы не приедут и не решат, что нам делать с этой поганью!
Тем временем все остальные постепенно пришли в себя, повставали, и вспомнить уже не могли, зачем минуту назад им понадобилось униженно ползать передо мной. Когда меня вели к машине, они почувствовали себя настолько раскованно, что не побоялись отвесить мне несколько крепких тумаков. Но мне уже было все равно, потому что я глубоко погрузился в сон.
Глава 46
В которой я едва свожу концы с концами