Старожилы Чукотки по сей день вспоминают загадочного иностранца, который время от времени врывался в хижины промысловиков тюленины, требовал настоянного на ягеле спирту, песцового жиру и немедленной встречи с «Aliná Kabaeffá». Ни разу так и не получив желаемого, он исчезал в суровой полярной ночи за считанные минуты до приезда соответствующих служб.
Его долго не могли изловить; а когда капкан захлопнулся (медвежьи капканы не раз доказывали свою замечательную эффективность даже против самого опасного хищника на земле – амурского тигра), выяснилось, что на русский Север он попал прямиком с американского юга и что он стал первым, кто сумел вплавь преодолеть расстояние между Аляской и Островами Гвоздева, подгоняемый кашалотами-людоедами и страстным желанием отомстить своим жестоким преследователям.
“ …Kakim escho koshalotam, you f.. assholes?! Kvirpersonam, stupid, kvirpersonam!!!” – орал он, поражая своим необузданным темпераментом приютивших его невозмутимых оленеводов.
Под их же руководством, движимый все тем же чувством мести, автор попытался освоить трудный русский язык. Удалось ли ему в этом преуспеть? Вот об этом мы с вами и узнаем, прочитав его собственный перевод своего романа с английского. Итак, встречайте – «Это».
1. И поделом.
– Пэнни! Пэ-э-энни! Эй, Пэнни, где ты? Скорее ко мне, малышка! Пэнни!!! – услышим мы однажды наш же собственный отчаянный крик, так?
Ведь с этого все и начнется? А может, не с этого? А может, с чего-нибудь другого, чего-нибудь, что давно уже началось, или начинается прямо сейчас, причем начинается чем-то таким, о чем мы вообще ни сном, ни духом? А почему бы просто не взять, и честно не признаться: с чего бы эта заварушка ни началась, нам с вами о ней неизвестно больше ничего определенного?
Да и с какой вообще стати мы лезем к вам с этими нашими «мы» и «нам с вами», если никто из вас, милые мои, даже в самых общих чертах не представляет, о какой заварушке идет речь, а единственное имя на обложке этой книги, да к тому же еще и содержащее до нелепости очевидную аллюзию на брутального средневекового пиромана, намекает на то, что проблем с идентичностью и множественностью у ее автора вроде как и быть-то не должно?
И почему мы упорно продолжаем талдычить это «мы», сделав это еще раз буквально секунду спустя после того, как сами же себя в этом и уличили? Ведь теперь даже у самых доверчивых читателей может возникнуть опрометчивое впечатление, что злоупотребление множественными формами – не говоря уже о некоторых вольностях в обращении с временами – просто жалкая попытка автора свалить вину за это неведение на них, только и всего!
Так попробуем же сразу искоренить едва взошедшие плевелы подозрительности и недоверия, мешающие и вам, и нам узреть свет истины: да, именно я не знаю, когда дела приняли настолько скверный оборот, что пришлось обозвать их этим курьезным словом – «заварушка»!
Хотя мой издатель Рональд и предупредил меня, что после такого признания его твиттер наводнят гневные послания от безгрешных любителей бросаться камнями, которые в ретроспективном океане причин и следствий чувствуют себя столь же непринужденно, как Иона в китовьем чреве, я все же не очень-то переживаю на сей счет. Почему-то мне кажется, что не найдя подходящего камня в своей клинике для принудительного избавления от алкогольной и наркотической зависимости, эти кретины и сами вряд ли докопаются до подлинной причины всех причин: то ли это Господь, отделяя твердь от воды, не позаботился снабдить ее достаточным количеством мелких осколков скальной породы, то ли дурные гены папаши-пьяницы лишили их шанса расширить ареал поиска.
А раз автор не видит смысла изливать душу перед жалкой кучкой торчков и алкашей, так не все ли равно, с чего он начнет свое повествование? Да хоть бы даже и с того самого, лет эдак тысячу назад поросшего густым фиолетовым мхом клише с кинотеатром и медленно гаснущим в нем светом. И если вы вправду хотите, чтобы дело наконец сдвинулось с мертвой точки, я настоятельно рекомендую вам перестать всюду совать свой длинный сопливый нос, закрыть глаза и просто представить, как…
«…в зале медленно гаснет свет, и на экране мы видим умилительную картинку – яркий солнечный день, небо голубое, травка зеленая, кругом пасутся барашки, ну, а может и коровки, невелика разница. Немолодая женщина в платке, мальчик лет восьми и небольшая собака неизвестной породы идут к реке…»
М-даа… Сам уже вижу, что пока все это слишком похоже на рекламу какого-нибудь чудодейственного йогурта, который с гарантией избавит вас от ваших гадких кишечных газов. И пока вы не услышали ничего о том, как же, мол, замечательно иметь домик в деревне, и не достали свой любимый «сорок пятый», чтобы решительно оспорить это утверждение – пусть и бесспорное само по себе, но после серии последних американских выборов вдруг приобретшее отчетливо иронический подтекст – может, я еще успею вам сказать, что женщина – это моя… ну, допустим, тетя, тетя Джулия; как зовут собаку, вы уже знаете; но вот с пацаном… Проклятье! Не успел!