И что сделал мой подзащитный, когда по возвращении застукал вас в самый разгар всего этого непотребства? Ну то есть учитывая, что его чувство прекрасного настоятельно требовало немедля взять в руки крепкую мухобойку, загнать вас за Полярный круг и оставить там без капли столь ненавистного вам ископаемого топлива, а здравый смысл наоборот, предписывал ему ничего не трогать и спокойно дождаться, когда пробьет его последний час, предоставив вам право также издохнуть в полном непонимании происходящего, но как обычно, до самого конца одержимых беспочвенными чаяниями бог знает на какие новые оказии?
Рыдайте, олухи, ибо вместо этого он решил окончательно забросить свои детские забавы и подготовить вас к наступлению грядущего апокалипсиса. Как? Он делал то, что умел и умеет лучше всего – рассказывал вам, несмышленышам, занимательные истории. И первой такой историей стала сага о веселом бородаче-мореплавателе и его глупых потомках. Но едва поставив точку в рассказе о Хаме, которому, понимаешь, не понравилась отцовская нагота – и это после того, как только что на его глазах насмерть захлебнулось все остальное человечество! – наш юный автор с грустью понял, что сочинять подобное для тех, кто неспособен принять саму концепцию гротеска, есть пустая трата ценнейшего в условиях острой нехватки ресурсов бисера!
Опустил ли он руки? Наоборот, этот неутомимый бутуз понял, что одной книжкой тут не обойдешься, засучил рукава и всерьез принялся за дело. Цистерны воображаемых чернил, миллионы несуществующих томов невышедшей из-под его пера поэзии, прозы, драматургии, публицистики – сколько бессонных ночей, сколько слез, боли, восторга и вдохновения было потрачено лишь на то, чтобы прийти к единственному горькому выводу: той горстке провонявших подмышками буквоедов, что удосужились мельком пробежаться по мизерной доле ненаписанных им строк, суть была просто ни к чему, а чудом извлеченные ее крупицы они немедленно присваивали себе, в дальнейшем используя их исключительно для самовозвеличивания!
Но если этот удивительный мальчуган тогда и захандрил, то совсем ненадолго: «Ну конечно! Эти ребята просто не хотят слишком глубоко копать в историях, которые, по их мнению, написаны другими точно такими же ребятами! – подумал он, и за год сочинил еще одну историю – да не просто историю, а настоящую королеву всех историй! Не мудрствуя, он так ее и назвал: «История». В ней излагалась другая, более «объективная», более «научная» версия происхождения мира от его начала до наших дней.
И почему же мы все считаем ее таковой? Я скажу вам: мало того, что мой подзащитный не поленился инвентаризировать, рассортировать и разложить все вещи в их «историческом» порядке, от «Бьюиков» до самых первых крупиц космической пыли, так он еще и снабдил ее целой кучей перекрестных литературных отсылок!
Ну, и что еще за рожи вы мне там корчите? Или думайте, что я ослеп? Думаете, мне отсюда не видно, как сквозь эту хорею Вита, этот похабный манифест инфантильных капризов, которую вы ласково именуете «мимикой», наружу рвется все тот же самый набивший оскомину вопрос – «зачем?» Зачем, мол, столько стараний, если целью было «всего-то» вдолбить в наши головы пяток элементарных истин?
Боги мои, сколько же самомнения! А если я скажу вам, что все это было сделано и вовсе ради одного: он лишь пытался навсегда отучить вас – тех, кто по самому праву рождения уже был лишен права на выбор! – от вашей пошлейшей манеры бросаться из крайности в крайность? Вас, привыкших из бесконечного множества вариантов всегда выбирать строго один из двух полярных?
И если вам кажется, что задачи легче не придумаешь, ответьте-ка мне: сумел ли хоть кто-то из вас распознать ту, самую явную, самую откровенную из всех когда-либо придуманных им аллюзий: с одной стороны – Джульетта, как символ вечной юности и красоты; с другой – якобы полная ее противоположность Ева Браун, старое, уродливое страшилище; но при этом обе невенчанные невесты, обе не знающие меры идеалистки, обе выбравшие не того парня и в результате, уж извините за мой итало-английский, обе – прижмурившиеся от отравы дуры; а ровно посредине между ними – просто Ева, женщина вообще без возраста и внешности, с загадочной улыбкой Моны Лизы принимающая плод познания добра и зла от ядовитой твари?