– Мэм, я детектив Розетти из полицейского управления Ричмонда. Могу я задать вам пару вопросов?
Женщина вздрогнула:
– Как?
Я повторил сказанное, ткнув ей в лицо свой открытый бумажник. Без неуместной сейчас придирчивости ознакомившись с моей скидочной картой в «Краун таун», старая леди рассеянно спросила:
– Да, офицер… И чем же я могу вам помочь?
Я отвел ее в сторону, придерживая за рукав. Она ощутимо упиралась.
– Мэм, мы изучаем случаи вовлечения детей в различные религиозные секты. Проверке подлежат все организации в Ричмонде, связанные с обучением детей… Вы можете что-либо нам сообщить об этой учительнице танцев, мисс… э-э… Грант? Вам ничего не показалось подозрительным? Мэм?
– Что вы имеете в виду?
– Может быть, вы совершенно случайно заметили ее на полночном шабаше «Сатанинского причастия», где она исполняла для беснующихся под трэш-метал сектантов разнузданный стриптиз?
Женщина наконец отвлеклась от шоу и ошалело посмотрела на меня:
– Господи… что?
– Это просто пример, мэм. Мы в полиции часто пользуемся такими, чтобы избирательно воздействовать на центры ассоциативной памяти допрашиваемых.
– Да бог с вами, офицер… м-м…
– Детектив. Детектив первого класса Розетти.
– Бог с вами, мистер Розетти! Как можно подозревать в чем-то подобном эту девушку? Она ангел!
– Я вижу, мэм, вы не понимаете, насколько это все серьезно. Известно ли вам, что только в Цинциннати и только за прошлый год в различные секты было вовлечено свыше девяноста тысяч детей, где их заставляли принимать участие в факельных шествиях, осквернении могил и даже – даже – человеческих жертвоприношениях?
– Простите… я не… каких жертвоприношениях?
– Увы, мэм, вы все расслышали верно. Человеческих, – твердо ответил я.
У свидетельницы отвисла челюсть, обнажив ряд белоснежных вставных зубов. «Как печально! В какой только бред готовы верить люди, стоит помахать у них перед носом несуществующим удостоверением полицейского?» – с грустью подумал я. В голове немедленно родилась парочка отличных сюжетов для рекламных роликов.
– О господи, детектив, да что вы такое говорите?! Я немедленно заберу отсюда внучку!
– Мэм, мэ-э-эм… Прошу вас, не стоит торопиться. Пока что для этого нет оснований. Наблюдайте, анализируйте. Тщательно обдумывайте каждый следующий шаг, маскируйте следы… Безжалостность!!! Дерзость!!! Напор!!! Вероломство!!! Заметите что-нибудь необычное, немедленно сообщите мне. Вот номер моего телефона.
Я вытащил блокнот, нашел страницу, свободную от набросков для моего мюзикла «Дерьмовый фейерверк» о Мишель Обаме, которую выкрадывает группа дошкольников и начиняет ее внутренности взрывчаткой, записал свой номер и протянул ей листок.
– А пока прошу вас держать эту информацию в строжайшей тайне. Не далее, как сегодня утром мэр лично шепнул мне на ухо: «Запомни, Фрэнк: паника среди населения будет наихудшим сценарием из всех возможных. Именно этого они и добиваются! Сделаешь все тихо, без шума, и может быть, еще сможешь спасти мою шкуру. Угловой кабинет тогда твой!» Короче: мы с губернатором очень рассчитываем на вас. Вам все понятно?
– Да, понятно, детектив! Я немедленно вам позвоню, как только что-нибудь узнаю!
– Всего вам доброго, мэм…
«Любимые „Рей Бен“ Розетти снова заняли привычное место на его носу. „Эта старая леди будет моими глазами и ушами“, – подумал он, и…»
Развернувшись, я больно уткнулся в дверной торец.
«Очередная западня подлой детоубийцы Чечеточницы Мейв едва не лишила Розетти головы, но жажда отмщения и острый нюх ищейки опять спасли его от верной гибели!»
И я величественно удалился, потирая ушибленный нос.
Спустившись вниз, я сел в машину и стал ждать. «Вскоре Розетти потерял всякий счет времени, а его палец онемел от постоянного переключения убогих местных радиоканалов. И отнюдь не из стремления к беспристрастности, но лишь потворствуя низменным инстинктам толпы, автор вынужден упомянуть, что всю область между спиной и бедрами он уже не чувствовал сове…»
Ой, да полно вам, не петушитесь! На самом деле, я никогда и не думал о вас плохо – однако уверен, что не видать вам ни сна, ни покоя, пока однажды какой-нибудь смельчак не найдет ответ на загадку, над которой тщетно бились слишком многие пытливые умы: если незаметно подкрасться к подлинному корифею сыска, сколько раз вы успеете пнуть его в зад прежде, чем он заподозрит неладное?