– Ладно, давай так: никакие сюжеты или истории не могут существовать сами по себе, потому что предполагают обязательное наличие автора, верно?
– Вбалрастин сиус ррржи пачекафлюкр… – ой, простите, – навеяло! Продолжайте…
– Теперь попробуй сделать вот что: убери свое авторство из чего угодно, что ты воспринимаешь. Отдели вещь от истории о ней. Что получится?
– Что?
– Да ни черта не получится! Абсурд. Нонсенс. Отсутствие истории лишает существование любой вещи всякого смысла. Иначе говоря, без сюжета никакая вещь существовать попросту не может!
– Переводя на язык нормальных людей, вы полагаете, что вещь не может существовать объективно, потому что любая история о ней обязательно будет субъективной? – осведомился я с тонкой улыбкой.
Но поверенный оказался не лыком шит:
– Я прекрасно знаю, Джо, как ты любишь до поры изображать недоумка, чтобы в нужный момент поразить своей прозорливостью и таким нехитрым образом добиться контроля. Метод избитый; примерно так же брюхастый увалень с задней парты разводит на секс красотку-отличницу. Ты можешь сколько угодно кидаться умными фразочками, но я имел в виду нечто куда более конкретное: если у вещи нет истории, то она не может существовать физически!
– Ну вот, приехали, – расстроенно сказал я. – Только что гулял себе по лесу, цветочки нюхал, а теперь придется где-то искать несуществующую бригаду скорой помощи, чтобы помешать несуществующему шизику причинить себе и окружающим несуществующий…
– Да, не может. Хотя бы потому, что само «физическое существование» – это еще одна история твоего же авторства! Отсюда следует, что лишь голый факт твоего восприятия и есть единственная реальность. Я называю это восприятие безличностным самосознанием…
– Почему «безличностным»?
– Потому что не существует личности без истории об этой личности, – терпеливо растолковал поверенный. – Вернее, так: твоя личность, Джо, – это набор историй, соединенных нами между собой по хронологическому принципу; историй, подавляющее большинство которых описывают нечто находящееся или происходящее где-то вовне твоего ума. По сути же все эти истории были банально выдуманы, причем выдуманы именно тобою. И они, эти истории, стали затем поглощать все твое внимание без остатка. И в то же время – и это самое необъяснимое! – все они суть не что иное, как напоминания от твоего безличностного самосознания о необходимости возврата к нему.
– Что-то типа знамений?
– Да какие к черту… – рявкнул было он, но быстро взял себя в руки. – Нет, не знамений. Я имею в виду, что абсолютно все слова и все образы, а также любые звуки, мысли или даже целые сюжеты, которые возникают в потоке твоего сознания, являются такого рода напоминаниями.
– Все, включая задницу Ники Менаж?
– Совершенно верно – все, включая упомянутую тобой часть тела этой незнакомой мне юной леди. Прошу прощения, что сразу не воспользовался привычными тебе метафорами, Джо, но для каждого из нас существуют свои собственные значимые напоминания, так что…
— Ну слава тебе, господи! Не представляю, как бы я возвращался обратно к своему безличностному самосознанию, если бы не задница Ни… Вот только вижу здесь одну загвоздку: если это самоосознание такое безличностное, то зачем же тогда хотеть к нему возвращаться? Лично мне?
– А ты считай это новым уровнем свободы. Твое безличностное самоосознание вполне способно проявиться и как личность, хоть на самом деле и несуществующая – ты же просто не можешь ею не быть. Улавливаешь разницу?
– Улавливаю. Видите ли, наукой и, в частности, наукой, именуемой «клиническая психиатрия» подробно описаны случаи веры в подобные иррациональные…
– Твоя наука основывается на столь же иррациональной вере. Например, на убежденности в существовании некого микроба-прародителя, который однажды вдруг почему-то преисполнился решимости пройти все круги ада эволюционных преобразований, чтобы превратиться в кретина с зажатым в зубах куском пиццы, глазеющего на то, как парни с мячом пытаются утвердить свое мнимое превосходство над парнями без мяча, но с точно таким же набором узко-специфических навыков!
Зал покатился со смеху.
– Технично травите. Прямо-таки мой стиль.
– Ну, а чей еще? Это же твоя история, болван! В которой ты удивительным образом до сих пор не смог разглядеть своего авторского почерка.
– Убей, не пойму, что вы…
– А чего непонятного? Ты провозгласил эмпиризм своим кредо, но не видишь прямой связи между случившимися в последние дни «чудесами» – включая, кстати, и так называемую «сделку с жиртрестом» – и пестуемой тобою надеждой на то, что твои чары юродства и инфантильности как по волшебству помогут тебе оплачивать счета. Из нас подобные иллюзии вышибали еще в яслях. Впрочем, позволь мне продолжить.