Между тем Лидия склонилась надо мной и вонзила пристальный взгляд прямо в мои глаза.
«На твоем месте я бы отвернулся, или хотя бы зажмурился. Ты все еще не готов», – очень спокойно произнес голос.
Этот совет показался мне лишенным смысла. Я был уверен, что прикрыв веки, просто растворился бы в небытии. А еще я внезапно осознал, что события последних суток что-то переменили во мне. Я больше не чувствовал никакой усталости. Дикая, необузданная злоба поднялась из самых темных глубин моего сознания, и в ответ на ее взгляд я яростно посмотрел прямо в самый центр ее зрачков. Только сейчас я заметил, что они то расширялись до размера всей радужной оболочки, то сужались до немыслимо малой величины. И хотя еще пару часов назад это нагнало бы на меня жути, сейчас мне было все равно.
Дуэль взглядов продолжалась не больше нескольких секунд. Лидия вдруг весело рассмеялась, наклонилась еще ниже, прижала свой открытый рот к моему и позволила мне вытащить руки из-под ее колен. Черт меня побери, если я не ответил на ее поцелуй, как будто до этого ничего и не произошло!
Пока мы целовались, мои ладони скользнули вверх по ее бедрам и спине. Я почувствовал горячую и влажную волну энергии, перемещавшуюся вдоль ее позвоночника, и у меня возникло явственное ощущение, что часть этой энергии при следующем вдохе перетекла в мои руки. Тогда я опустил одну из них к самому низу ее спины, чуть надавив так, чтобы ее живот прижался к моему. Она поддалась и ответила мне глубоким выдохом. Этот воздух, который я втянул в себя через такой же глубокий вдох, показался мне глотком чистейшей силы. Я даже снова уловил запах озона – как и тогда, в подвале, во время ее танца.
Сила переполнила меня и вызвала смутно знакомое, но давно позабытое ощущение безмерной ясности и какого-то безграничного могущества, которое вдруг в одно умопомрачительно малое мгновение сменилось таким же знакомым глубочайшим чувством слабости и отчаяния! Это чувство настолько захватило меня, что я застонал, зажмурился – и почувствовал невыносимую боль в нижней губе! Эта бешеная ведьма впилась в нее своими зубами! Я закричал, открыл глаза…
Глава 19
В которой я теряю даже то, чего у меня никогда не было
…и обнаружил себя полностью одетым на своей кровати в тетином доме! В окно шпарило яркое утреннее солнце. Поперек ладони, естественно, лежала нагретая рукоять меча. Опустив глаза, я заметил, что из моего раскрытого рта что-то торчит. Я сфокусировал взгляд, и-и-и-и…………………………………
«Господи, Джо, да не тяни ты резину! – в нетерпении воскликнут мои самые гневливые читатели. – Мы уже поняли, что это была карта. Но какого, какого, мать ее, достоинства?!»
«А ну, сбавьте-ка обороты, ребята, вы еще и пол-книжки не прочли. Ладно, не буду вас больше мучить. Ну конечно, это бы… – та-тара-та-та та-та! – ллллллллллллл! — та-тара-та-та та-та!............. …………………………………………….................................................... ваааа………….ааааааа……………лееееееееееееееееееееееееееееееееетт……………………….таддддаааааааааааааааааааааааааааааааам!!! – чееееееееееееееееееееееееерв!!!!!!!!!!!!!!!!!»
Насладившись произведенным на читателей эффектом неожиданности, а заодно и очередной тотальной переменой моего настроения, я внимательно осмотрел карту. На ней отпечатались глубокие отметины зубов – явно моих. Я провел языком по внутренней поверхности губы, и обнаружил там свежую ссадину от укуса. Она кровоточила. Затем я ощупал голову. Никаких повреждений! Воротник рубашки был цел, а одежда и кроссовки – чистыми.
Также я не обнаружил на запястьях ни красной печати из клуба, ни следов от наручников, ни ссадин, полученных мною, когда детектив опрокинул меня на пол вместе со стулом. В карманах куртки лежали бумажник, очки, ключи от машины, телефон, копия завещания и письмо тети. Подбежав к окну, я увидел «Мустанг» – там же, где оставил его позавчера (или вчера?). Задний диван наличествовал. «Бомжи?!» – подумал я и открыл бумажник. В нем было ровно столько же денег, сколько оставалось у меня после покупки колбасы в местной лавчонке.
– Слушайте, вы же это не всерьез? – пробормотал я, но только для того, чтобы подразнить самых моих неискушенных читателей, которые уверены, что дедукцию выдумал Гай Ричи, чтобы подразнить Мадонну.
«Э-эээ…»
Видимо, это «э-эээ» следует понимать так: «Да как посмел этот приходской недоучка усомниться в подлинности наших блестящих аттестатов?! Или он забыл, как еще вчера нашего очередного интернет-респондента соскребали с толстой морды его сестры после нашего убойного залпа вики-цитатами об антропоморфизме? Куда его чахлой дедукции до нашего сверхмощного антропоморфизма? Он думает, мы не догадываемся, к чему он клонит? Все, что вчера ему казалось несомненно реальным, было сном, и только бредовый диалог в студии и австралийская стычка с Лидией произошли на самом деле – вот куда! А отсюда можно сделать только один…»