Поэтому, пока они пели, я незаметно ощупал и простучал все доступные поверхности, нюхал воздух, щипал себя за разные места, дергал за волосы, тер глаза – тщетно! Происходящее определенно не было сном!
– Что случилось? – отреагировала, наконец, на мои мучения Лидия.
– Я опять сплю? Это не может быть реальностью!
– Да, это нереально, но вот же оно – происходит! Ты не спишь, ты проснуться никак не можешь!
Этот туманный ответ меня не удовлетворил. Я поднялся и подошел к Дороти. Дождавшись, когда очередная стопка оторвалась от пирамиды, я провел ладонями по воздуху со всех ее сторон, вызвав у старух презрительные усмешки.
Тогда я попробовал схватить ее – и даже схватил – но стопка просто-напросто не заметила моих стараний не дать ей отправить очередную порцию виски в рот мумии! С таким же успехом хилый Локи мог попробовать помешать молоту здоровяка Тора раскроить черепушку Натали Портман! Мне даже не удалось расплескать ни капли виски. Этой стопкой управляла какая-то гигантская сила.
И конечно, я сразу узнал эту силу. Стараясь не пересекаться взглядом с Лидией, для чистоты эксперимента я взялся за другую стопку из пирамиды. Как я и ожидал, с ней у меня не возникло никаких затруднений. Пригубив виски, я пришел к выводу, что это был самый обычный «Джек Дэниэлс».
– Похоже, что от стриптиза мне не отвертеться, – уныло произнес я, вернувшись на свое место со стопкой в руке.
– Не отвертеться, – подтвердила Лидия. – Ну так попробуй, по крайней мере, получить удовольствие!
– Ты имеешь в виду – оттянутся по полной?
– Да.
– Отжечь так, чтобы мозги набекрень?
– Да.
– Заколбасить не по…
– Заткнись!
– Хорошо!!!
Я снова встал, залпом осушил свою стопку, с размаха треснул ею по столу и провозгласил:
– Эй вы, сумасшедшие старые чиксы! Убедили – вас никому не перепить! Дороти, крошка, раскрой свои глазки пошире – этот танец посвящается тебе!
Готовый на все, я ринулся на середину комнаты, где меня уже поджидал высокий подиум с шестом посредине. От силы моего намерения зазвенели люстры и волны пробежали по гардинам. Не знаю, смог бы я сейчас сотворить еще один годный набор земли и неба, но у меня не было сомнений, что и шест, и подиум возникли там просто оттого, что мне так захотелось.
Старушки вместе с Лидией вскочили на ноги и громко заголосили, поддерживая мою решимость. Одним опровергающим все физические законы прыжком взметнувшись наверх, я ухватился правой рукой за шест, левую вскинул к потолку, и приземлившись, тотчас оказался одет в белый блестящий комбинезон с расклешенными брючинами и высокие белые сапоги, а голова моя была увенчана копной черных набриолиненных волос. Одновременно откуда-то сверху оглушительно грянули первые аккорды «Немного меньше болтовни» Элвиса. Мои колченогие поклонницы окружили сцену, прыгая на месте и вереща. Даже доисторическое приведение Дороти забилась в уморительных конвульсиях!
Но через мгновенье я забыл не только о Дороти, но и о Лидии, которая скакала вместе со всеми, не отрывая от меня восторженных глаз, потому что почувствовал безумный прилив энергии. Мое тело лишилось веса. Почти не касаясь шеста и наслаждаясь новым, прежде не испытанным, ни с чем не сравнимым чувством свободы и всесильности, я совершил несколько безумных пируэтов в воздухе.
Там же, в воздухе, я принялся снимать с себя одежду. Начав с сапог, которые полетели по углам комнаты, я содрал с себя комбинезон так же легко, как сдирают шкурку со спелого банана, чередуя перехваты шеста между руками и ногами. Под комбинезоном обнаружились белоснежные тугие плавки – я, не задумываясь, избавился и от них. Моя нагота, еще минуту назад представлявшаяся мне дикой в этой компании, теперь казалась мне чем-то настолько естественным, что я удивился, зачем это мне понадобилось так долго прятать ее от жадных взглядов моих престарелых фанаток!
Тут я снова вспомнил о Лидии, и – хоп! – она легко вспорхнула на сцену, пока ее более никому не нужные платье и туфли веером разлетались по комнате. Я подтянулся выше, освобождая ей место, и вот она, уже полностью обнаженная, повисла в нескольких дюймах от меня, безо всякого напряжения держась за шест одной рукой.
Мы начали плавно и совершенно синхронно вращаться, словно парили в невесомости. Я, не отрываясь, смотрел ей в глаза – и больше не боялся раствориться в них, потому что знал без тени сомнения: все это с нами уже когда-то случилось, и там, в самой глубине этой бездны я обязательно найду себя – себя настоящего. Еще я знал, что был ей так же необходим, как и она мне, и еще — что она была самым близким мне человеком, готовым простить меня за все. За что-нибудь ужасное, за что простить было просто невозможно!