Мы выехали за ворота. Парни вели себя нарочито безразлично. Разумеется, они уже получили необходимые инструкции по телефону. Ситуация казалась предельно ясной. Они не могли убить меня в доме, зная, что за поместьем круглосуточно следят скрытые камеры. В ворота въехали четверо, стало быть, в соответствии с федеральным регламентом обращения уголовного элемента ровно четверо должны были и выехать.
Мочить меня в машине они бы не стали, чтобы не запачкать кровью белую наппу сидений Сосунка. Следовательно, это могло случиться только в одном месте – в трех милях в сторону города и примерно милю не доезжая до ближайшего поселка, за которым начиналась сплошная череда следующих. Там находился удобный съезд в глухой лес, в котором, наверное, был похоронен не один охотник посостязаться с Генералом в остроумии.
Сомнений не осталось, когда Энди немного сбросил скорость за очередным поворотом. Мои друзья могли себе позволить не обращать внимания на слежку только в те редкие дни, когда по недосмотру наших боссов им приходилось чтить криминальное право штата Нью-Джерси. Сейчас же Энди было необходимо убедиться, что потрепанный зеленый «Мустанг» с брезентовой крышей, который стоял на обочине еще когда мы подъезжали к дому, не тронулся вслед за нами.
Я сделал свой ход, когда дорожный знак, рядом с которым находился тот самый съезд, уже мерцал в свете фар, а правая рука Сэмми скользнула за пазуху.
Профессионалы склонны уничижительно отзываться об ударах ребром ладони, и ответственность за это целиком лежит на Карате Киде и прочих тщедушных вершителях постановочной справедливости. Если Сэмми и относился к числу скептиков, то сейчас он наверняка пожалел об этом. Во всяком случае, об этом пожалела его переносица.
Теперь, вырубив Сэмми, мне нужно было помешать выстрелить Луке, под кожаным пальто которого прятался направленный мне в живот пистолет. У меня оставалось чуть меньше секунды – и я не знал, куда эту секунду девать.
Незнание это обошлось мне недешево. Спуск его здоровенного «Спрингфилда» – я проверил это заранее – был достаточно тугим, чтобы исключить случайный выстрел, но я все равно решил потратиться на аренду точно такого же «Тахо», как у Луки, и на залог Олли Аматти из магазина на Сорок третьей улице за три пластиковых сидячих манекена. В результате манекены были почти уничтожены и возврату не подлежали, зато сейчас все было выполнено настолько чисто, что Энди – самый брутальный из них и потому вовсе лишенный смекалки – не сразу сообразил: происходящее даже отдаленно не напоминало первоначальный сценарий. Он понемногу притормаживал, одновременно пытаясь не проскочить мимо нужного поворота и не вызвать у меня беспокойства, когда послышались звуки ударов – глухие, страшные и очень конкретные.
Энди ошалело повернул голову вправо, все еще надеясь, что два других злополучных убийцы не выпустили ситуацию из-под контроля, но с огорчением обнаружил, что оба находятся в глубочайшем нокауте, а горло его самого туго сжимает тонкая стальная удавка – еще одна никем не найденная часть реквизита главной звезды сегодняшнего вечера!
– Езжай, куда ехал, – негромко скомандовал я. – Левая рука на руле, правой медленно вытащи обе пушки.
Энди молча свернул в лес. Я забрал у него его «Глок» и мою «Беретту», снял ее с предохранителя и ткнул ствол ему в бок.
– Теперь достань дрыну Сосунка.
Забрав пистолет Блази-младшего, я достал из-за пазухи у Сэмми его «Кольт» и мой «Хейзер». Вглубь леса вела едва заметная заросшая колея. Через шестьсот ярдов я приказал Энди остановиться на небольшой поляне у подножья высокого дуба. Выйдя из машины, я заставил его перенести безжизненные тела Луки и Сэмми под дерево и посадить их так, чтобы спинами они опирались о ствол, а самому лечь рядом со сведенными назад руками.
Затем я снял с Луки пальто и проверил, лежит ли в кармане связка ключей (она была на месте); разгреб опавшую листву и землю в выемке между корнями и достал из зарытого там металлического ящика три пары наручников, моток скотча, докторский стетоскоп, гель для волос, небольшой сверток, пузырек с миндальным маслом и еще одно приспособление, формой напоминающее пистолет. Наручники я оставил под деревом, а все остальное рассовал по карманам пальто.
Сняв свою куртку, я надел ее на Луку, а его пальто натянул на себя. Куртку, над сложнейшим внутренним устройством которой мне пришлось изрядно поработать, было еще как жаль, но я не хотел, чтобы, проведя эту ночь в лесу, он замерз насмерть – пускай девять человек из десяти и сочли бы меня слишком сентиментальным.