Раздевшись догола, я с ног до головы натерся миндальным маслом – тайным оружием Сосунка в его заведомо проигрышной битве за женские феромоны. Затем я вывалил из стенного шкафа на кровать всю его благоухающую духами одежду и выбрал джинсы, рубашку, кожаную куртку и кроссовки. В том, что все это пришлось мне точно впору, не было ничего удивительного. Причина крылась в нелюбви Луки окружать себя теми, кто был выше или крепче, чем он сам. Я в последний раз посмотрел в зеркало, попытался – но не смог – издать восхищенный свист, положил в карманы пистолет со снотворным, стетоскоп и скотч, прикрутил к «Беретте» глушитель, сунул ее за пояс – и наконец выбрался наружу.
Отперев калитку найденным в кармане у Луки ключом, я оказался в парке, на освещенной каменистой тропинке, ведущей к дому. Судя по тому, что сигнал тревоги молчал, мой камуфляж сработал. Настал очередной момент истины – будто специально для того, чтобы у меня не осталось времени пожаловаться на слишком однообразную ночную жизнь. Встреча с собаками непременно должна была произойти не дальше тридцати ярдов от забора; там, где деревья закрывали меня от камер, висящих на садовых фонарях. По понятным причинам задержаться надолго я тоже не мог. Наконец, ни в коем случае также нельзя было сбрасывать со счета доберманов – одну из самых умных пород собак-людоедов, поэтому глупо было надеялся на один только запах, разносившийся на пару миль вокруг меня.
Все произошло даже быстрее, чем я думал. Негромко поцокав языком, как это делал Лука, когда подзывал их, я сделал несколько шагов – в точности так же, как и он, слегка подшаркивая внешней стороной подошв. Доберманы давно ожидали появления своего хозяина, потому что слышали звук подъезжающей машины. Не успел я пройти и пяти ярдов, как все три красавца, возбужденно поскуливая, выскочили мне навстречу. Наверное, собачий бог сладко спал, набегавшись за фрисби величиной с Луну, и я успел положить десяток стрел Морфея точно в цель прежде, чем воодушевление на их мордах сменилось обычным выражением жажды отведать человеческой требухи.
Мне пришлось пятиться от них, пока не подействовал транквилизатор. Засыпая, они смотрели на меня с обожанием, так и не успев понять, что под маской провинциального лицедея скрывался знаменитый столичный трагик. Злорадства я не испытывал, но мое удовлетворение от очередной победы оказалось все-таки сильнее моей сдержанности. Хотя у меня оставалось меньше часа до следующего обхода парнями Донни территории парка, я доставил себе немного удовольствия и отбил задорную астеровскую чечетку, закончив ее глубоким поклоном моим поверженным врагам. Выбросив в кусты пистолет с транквилизатором, я перепрыгнул через их тела и двинул дальше.
Появление перед камерами человека, любившего пососать соску, без сопровождавших его друзей не должно было вызвать у охранников беспокойства. Будучи в дурном расположении, он обычно отдавал им команду «лежать», и вышколенным животным приходилось подчиняться.
Я вышел на открытое место и взглянул на дом. Свет не горел ни в кабинете Генерала, ни в его спальне. Его наследник обязан был усвоить важный урок: не существовало настолько неотложных дел, чтобы настоящий мужчина прервал ради них свой ночной отдых – если только речь не шла о римском ауреусе второго века от рождества Христова. Меня это устраивало. Подойдя к двери, я отпер замок и оказался в холле.
В доме было тихо. Казалось, все его обитатели спали. Однако я знал, что сердце одного из них билось в эту минуту чуть быстрее, чем у остальных. Я поднялся по широкой мраморной лестнице на второй этаж и прошел мимо очередной картинной галереи с портретами домочадцев – как давно умерших, так и ныне здравствующих – висящих между дверями их же спален.
У последней из них я остановился и приложил ухо к прохладному дереву. Хотя мне и не удалось услышать ни малейшего шороха изнутри, я точно знал, что там притаилась зверушка куда опаснее тех, что почивали сейчас на дорожке парка. Содрав с лица ненужную мне больше маску и вытащив линзы, я чуть ли не впервые в жизни перекрестился, мягко нажал на медную ручку, скользнул в темноту и бесшумно притворил за собой дверь.