Глава 4. Первые улики
Пройдя на второй этаж, Филиппов зашел в комнату старшего из сыновей Вишняковых, Николая. Парню было чуть больше двадцати, на фото, которые помнил Федот Валерьевич, – видный парень спортивного телосложения. Собственно, это было все, что можно было сказать о парне, ничем примечательным Николай Вишняков не отличился.
Во всяком случае, комната именно об этом и говорила.
Про нее можно было сказать, что она… безликая. Стены до середины была выкрашены в цвет берлинской лазури, бело-бирюзово-синие вертикальные полосы разной ширины, словно ледяное сердцебиение, уходили под потолок и тянулись по нему, смыкаясь в центре комнаты широким прямоугольником светодиодного плафона. Идеально застеленная кровать, будто на ней никто никогда не лежал. В ложных нишах прятались шкафы. Филиппов открыл один из них – идеально разложенные вещи такой же бирюзово-серой гаммы. Никаких плакатов в любимыми кинозвездами, карт или исписанных стихами тетрадей. Даже книги на полке были обернуты в одинаковые обложки бирюзово-серого цвета. Помнится, в учебниках по юридической психиатрии, был раздел о последствиях окружения ребенка цветом в одной цветовой гамме: чаще всего это приводило к глубоким патологиями и латентной агрессии, которая выливалась в период пубертата или постпубертата в жестокие преступления, часто – обставленные театрально, на показ, еще чаще – серийные.
– А потом мы удивляемся, откуда у нас берутся маньяки, – за спиной появился Яблочкин и словно прочитал невеселые мысли Филиппова. – Мы уже здесь все осмотрели.
– Есть что-то интересное? – Филиппов прошел в середину комнаты, направился к столу, вытянул пару шкафчиков: просто, чтобы убедиться, что там внутри также все идеально организовано.
Яблочкин хмыкнул. Поманил за собой в ванную.
Тело Николая еще не убрали. Парень лежал на краю ванны, откинув голову и распахнув руки. Глаза мутно смотрели в потолок, на губах застыла кривая усмешка. Под рукой, на полу, лежал разбитый коммуникатор. Угол цифровой панели выглядывал из воды. Именно ее падение спровоцировало удар током.
– Тебе ничего странным не кажется? – Яблочкин стоял за спиной, сунув руки в карманы брюк.
Федот Валерьевич не сразу отвел взгляд от улыбки погибшего. Странно? Да тут можно энциклопедию странностей составлять. Филиппов покачал головой:
– Ты пальцы приготовил загибать?
– Не, я не о мелочах, – Егор выжидающе уставился на Филиппова, не выдержал паузы, объяснил: – Обрати внимание на пол.
Он был сухим без потеков и влажных межплиточных швов.
– Высох? – предположил следователь.
Яблочкин с сомнением покачал головой.
– Вода мыльная, он плескался в пенной ванне. Такая вода оставила бы на плиточном полу мутные разводы, согласись. А тут… – Он выразительно обвел взглядом помещение, оформленное в таких же, серо-голубых тонах с хромированной отделкой, и добавил: – Вкупе со всем остальным, включая застывшую улыбочку… Я бы так сказал, что он не умер от удара током.
Филиппов понимал, что друг прав. Если смерть наступила от удара током, она не была мгновенной. Тело содрогается от судорог, а при наполненной ванне, брызг должно быть так много, что они вряд ли бы высохли за те несколько часов, пока обнаружили тело и ехала полиция. Да и заполненность ванны должна быть иная.
– А что говорят криминалисты?
– А криминалисты говорят, что у парня признаки отравления… кровь и образцы тканей взяли на анализ, но, скажи, странненько это все…
Филиппов согласился:
– Странненько – это не то слово.
– Чтобы слова лучше подбирались, пошли к младшему Вишнякову заглянем, там, парни говорят, вообще картина маслом.
Филиппов кивнул:
– Да, только в комнату Анны сперва загляну.
Там его ждал еще больший сюрприз: комната выглядела нежилой. Аккуратно, как для фотосъемки в престижный глянцевый журнал, расставленные флакончики духов, размещенные на вешалках наряды висели на одинаковом расстоянии друг от друга, на идеально разглаженном покрывале не значилось ни единой морщинки, словно его только что заправила горничная.
Следователь, работавший в комнате, оглянулся на вошедших, улыбнулся:
– Прикольно, да? – Он встал и подбоченился, оглядывая фронт проделанной работы: – Абсолютно стерильная комната, ни потожировых следов, ни волос, ни ногтей, ни частичек кожных покровов.
Филиппов посмотрел на мигающую зеленым платформу робота-уборщика, кивнул на нее:
– Найди этого парня, у него в контейнере может быть что-то интересное.
Криминалист рассмеялся:
– Уже! Нет ничего в контейнере, он после саночистки.