Таксист никак не успокаивался. Марк навалился на него, достал откуда-то с кровати наручники и сковал мужчине руки.
— Детка, пребудешь сверху?
— Ага.
— Отлично, возьми кляп из-под подушки.
Ольга выбралась из-под Петра, достала кляп-шарик и аккуратно надела его на водителя. Марк лежал рядом с мужчиной и продолжал его трахать на боку. А когда кляп был зафиксирован, перекатил тело третьего участника на спину. Оля села сверху на его член. Парень же обошел пару и пристроился сзади, снова проникая в мужской зад. Он двигался быстрее и резче, чем до этого, но это не вызывало боли у таксиста. Наоборот, ему было приятно, и в то же время мужчина боролся с собой, считая это удовольствие неприятным.
Он кончил сразу после Оли, и то только потому, что она усердно помогала себе ручками. Уставшая девушка, просто легла на него сверху, а отдохнув, спросила, не будет ли он шуметь, после чего сняла кляп и села Петру на лицо.
— Смотри, не оставь там ничего.
Через сколько часов, немного отдохнувший Петр спускался на лифте и думал, как теперь смотреть в глаза жене. Он же, какой-то неправильный мужик, получается, раз у него был секс с другим мужиком.
Айфон
— С днем рождения, милая! — мама принялась крепко обнимать и расцеловывать дочь.
— С днем рождения. — отец был как всегда невозмутим и просто протянул своему уже восемнадцатилетниму ребенку коробочку, обвязанную праздничной бумагой и лентой, — Это от нас с мамой.
— Раз уж вечером ты будешь отмечать совершенолетие с друзьями, то мы решили, что лучше сейчас. Открывай! — Алевтина Петровна хлопнула в ладоши и в предвкушении смотрела то на дочь, то на коробочку.
Алена потянула концы ленты и принялась осторожно снимать бумагу. Вот уже показался белый угол плотного картона.
— Телефон? — девушка удивленно посмотрела на отца, но тот лишь пожал плечами.
Быстро сняв остатки бумаги, именинница ахнула, увидев изображение последней модели айфона. Стянула крышку, взяла смартфон в руки и ахнула.
— Прошка! Максимальная! Вау! Спасибо, мам, пап! — радостно набросилась дочь с объятиями на довольных родителей, угодили.
Утром следующегодня, когда Алевтина вернулась домой с дачи, женщина заметила недомогание дочери. Аленка была бледноватой и какой-то уставшей, что расходилось с представлениями о так называемом похмелье.
— Дочь, с тобой все в порядке?
— Да, мам, просто что-то не то съела, — девушка подтянула ноги к животу и только сильнее замоталась в одеяло.
Матери бы и хотелось поверить в это, но что-то не давало покоя. На обед пришёл Олег Сергеевич, взволнованная родительница поделилась своими странными предчувствиями с мужем. Супруг заверил, что переживать не о чем, он во всем разберется. Мужчина вышел на балкон покурить после плотного приёма пищи и открыл на смартфоне облако, где хранились записи с домашних камер. Пролистав в ускоренном режиме видео подростковой тусовки, Олег не заметил ничего необычного, кроме довольно долгого уединения дочери в уборной, после которого она скрылась в спальне будучи в странном состоянии.
Камеры стояли только в коридоре, в гостинной и в кухне. На день включалась запись в спальне супругов, так чтобы было видно всю комнату. Все же, в ней был сейф с деньгами и документами. Ванная и спальня дочери были в этом плане «чистыми». Узнать, что там происходило было невозможно.
Громкая музыка перебивала голоса на записи, пришлось смотреть трижды, но и на третий раз ничего не было понятно. Олег перемотал видео на полчаса назад, стал отсматривать кто и с чем или с кем входил, как выходил. Но и тут ничего подозрительного.
В балконную дверь постучала жена, указала на часы. Пора выходить.
Алена лежала в кровати и жалела себя еле сдерживалась, чтобы не реветь. Девушка сжимала в руке телефон, раз за разом прокручивая запись, где её любимый трахал её лучшего друга.
Вот она включает камеру, чтобы записать сторис для инстаграма в студенческом туалете, а вот за её спиной пииоткрывается дверь и видно знакомую спину. Девушка переключает камеру, но направляет в пол, и крадучись подбирается к кабинке, заглядывает, чуть приподнимая смартфон, и едва не роняет его. Перед ней Денис крепко прижимает к себе Даньку, вбиваясь в его зад своим членом. А на лицах парней такое неподдельное удовольствие, что Алене становится не просто неудобно, ей становится гадко.
Они оба её обманывали.
Она никому их них не нужна.