Монета жгла Джулии руку, хотя на коже не оставалось следа. Словно холодный ветер, у нее в голове вдруг зашумели голоса из прошлого. Аарон устроил, чтобы ее перевели в более удобное помещение. Он обещал проверить ее вклады, проследить, чтобы ее счета вовремя оплачивались, проконтролировать, как поверенный следит за ее средствами.
Джулия знала, что ее разум мечется между реальностью и забвением. В моменты просветления – а они становились все более редкими – она боялась снова стать тем, кем она была раньше. Кто она сейчас? Мэри Талберт? Леонора Блэк? Она бухгалтер, судебный делопроизводитель или банковский служащий?
Джулия потерла виски: роли и имена, которые она использовала, крутились у нее в голове, причиняя боль. Затем всплыло еще одно имя, и она соскользнула в образ Джулии Кейн. Джулия Кейн знала, что ее разум дает сбои, и она обрекла себя на заточение, но только после того, как нашла адвоката, который выполнял все се указания. Она тщательно выбрала лечебницу, и регистратор за дополнительную плату согласился, соблюдая полную тайну, вести ее карту под другим именем. Счета приходили всегда, и Джулия всегда платила по ним. Она щедро наполняла кошельки своих смотрителей, пока они заботились о ней и защищали ее. «Ты мне – я тебе». Под каким именем она числилась в лечебнице? Джулия Монро?
Джулия тряхнула головой. Это не имеет значения. Сестры и доктора называли ее тем именем, которое ей было удобно: Джулия Кейн. В моменты просветления ее ум был настолько блестящим, что мог защитить ее в моменты погружения во мрак, когда те наступали. Но мрак, эта засасывающая темная трясина, приходил все чаще и чаще. Вниз – вверх, вниз – вверх. Сейчас она была Джулией Кейн…
Когда-то у Джулии Кейн были деньги и невероятный талант прибыльно вкладывать их. Когда-то очень давно у нее были драгоценности и наличность, и с ними она начала новую жизнь. Джулия Кейн научилась создавать новые личности и по мере необходимости забывать о них – информация для обучения этому имелась повсюду. Когда поверенный приносил ей бумаги, Джулия быстро пробегала глазами столбцы цифр. Он имел право подписывать бумаги по вкладам, но нисколько не сомневался в ее выборе. Уже сейчас у Джулии было небольшое состояние, и уход за ней был обеспечен. Ее поверенный делал деньги каждый раз, когда она покупала акции или продавала свои инвестиции; он набивает свои карманы и поэтому будет хорошо заботиться о ней. А свою золотую монету, свой сувенир, хранившийся столько лет, она не потеряет.
С ребенком, правда, было слишком много хлопот и…
Джулия нахмурилась, пытаясь пробиться через паутину времени и воспоминаний. Где же ребенок?
«Не важно, – подумала Джулия, – ребенок Лэнгтри не имеет значения». Монета жгла ее, и она была рада избавиться от нее.
Пол Галлахер напоминал о каком-то маленьком мальчике, но память была затуманена. Хотя в комнате было тепло, Джулия поежилась. Память об этом мальчике преследовала ее, напоминая о человеке, который ей не нравился, о жестоком человеке.
Джулия тихо засмеялась, радуясь, что ей удалось причинить этому человеку зло – забрать ребенка, которым он дорожил, его незаконное семя, выношенное Фейт Лэнгтри.
Глава 8
Из дневника Захарии Лэнгтри:
«Дубы, у которых проходила дуэль, окутывал полночный туман. Фонари освещали место поединка и человека, посмевшего смеяться над честью моей жены. Выстрел поставил точку на его жизни – этот законник был уверен, что уж ему-то ничто не может угрожать.
Мы направились в горы – к безопасности и жизни. За мной в ночи, пришпоривая лошадь, скакала сильная женщина, которая надежно прикрывала мне спину. Друзья этого негодяя пытались выследить нас, и если бы они нашли меня, то закон обошелся бы со мной сурово. Совсем не жалуясь, Клеопатра разделила со мной все тяготы возвращения в эти дикие, но родные для нас места.
Идея собрать все монеты Лэнгтри полностью овладела ею. И еще: эта женщина оказывает мне большую честь, вынашивая моего ребенка».
Слишком возбужденная, чтобы заснуть, досадуя на себя из-за того, что так и не смогла разобраться в чувствах, которые она испытывала к Харрисону, в три часа утра Микаэла устало соскочила с седла. Бывшие земли Аткинса занимали небольшой, но очень красивый участок, и свои последние деньги Микаэла потратила на выплату кредита. На пятиакровом поле паслись ослики, они были потомками животных, давно брошенных шахтерами. Небольшой фруктовый сад очень нуждался в уходе, а узкая тропинка, заросшая травой и розами, вела вокруг дома в такой же запущенный огород, который давно не возделывался, и, кроме травы, там ничего не росло.