Эти слова причинили ей боль, и Микаэла закрыла глаза, чтобы не смотреть на человека, с которым ее так многое связывало в прошлом, который стал ее любовником в настоящем и который тем не менее смог отстраниться от нее. Слишком измученная, чтобы выяснять отношения, Микаэла откинулась назад и закрыла глаза.
– Я думал, что женщины моют голову, когда принимают ванну.
Осторожный тон Харрисона свидетельствовал о том, что он не знал, как себя вести с ней сегодня. Но ведь и она тоже не знала. У нее было такое ощущение, что в любую минуту она может развалиться на кусочки, возможно, это уже произошло.
– Я могу провести здесь всю ночь. Тебе лучше уйти, сегодня мне удалось лишь быстро принять душ, но подходящего шампуня не нашлось. Ты видишь, какие ножки у этой ванны – в виде лап. Это особая ванна, я ее купила именно для того, чтобы можно было полностью расслабиться и отвлечься от всего. Я вымою голову попозже, потом я хочу просто посидеть в кухне с чашкой чая. Завтра предстоит еще…
Харрисон чуть потянул носом.
– Что это за запах?
– Это пахнет шоколадными пирожными с орехами. Я стирала, проклиная тебя, и пекла пирожные с десяти часов. Это все было таким разумным, простым и понятным. Мне совершенно необходимо было что-то разумное, а тебя рядом не было.
Начиная ощущать удовольствие от ванны, Микаэла почти улыбалась, вспоминая, как она неслась по дорожке, в одной лишь, все еще грязной, футболке Харрисона, как она выплескивала на него ведерко воды из ванны. Странно, как успокаивающе подействовала на нее эта стычка с Харрисоном, который сейчас изо всех сил пытается понять ее. Но ведь рядом с Харрисоном она всегда чувствовала себя защищенной, даже тогда, когда они воевали. Сейчас она нуждалась в нем больше, чем в своей гордости. С трудом раскрыв один глаз, Микаэла увидела озадаченное лицо Харрисона.
– Я передумала. Пожалуй, ты останешься здесь на ночь. А свою лошадь ты можешь поставить в небольшую пристройку за домом – судя по тучам, сегодня вечером будет гроза. Но если ты удерешь, я, как собака, пойду по твоему следу.
– Звучит заманчиво, – шутливо ответил Харрисон. Час спустя Микаэла медленно вынырнула из сна; она слышала рядом ровное, глубокое дыхание Харрисона, который так и не снял свои джинсы. От него пахло шоколадными пирожными, ароматизированной жасминной водой для ванны и надежностью, и это было самым ценным в разорванном на части мире.
Словно почувствовав, что Микаэла проснулась, Харрисон положил на нее свою руку и привлек к себе. Он коснулся ее губ обнадеживающим легким поцелуем.
– Спи, милая. Отдыхай. Когда проснешься, я буду рядом.
Микаэла прижалась к Харрисону, обхватив его рукой и положив на его ногу свою. Носом она уткнулась в его волосы, которые до сих пор пахли жасминовой водой. Харрисон укрыл ее одеялом и поцеловал в лоб.
– Я буду рядом, – повторил он.
– Добрый старина Харрисон, – прошептала Микаэла, отдаваясь уносящему ее сну.
Ночью она протянула руку и почувствовала, что он сразу же проснулся. Харрисон взял ее руку и положил себе на грудь, сердце билось неторопливо, ровно и мощно.
– Ты что?
– Я думаю, что Клеопатра хотела, чтобы я нашла останки Марии. Чтобы я попыталась найти монеты и вернуть их в семью. Знаешь, я всегда чувствовала, что каньон Каттер манит меня. Ты мне веришь?
Его колебание было легким, но для нее это означало, что Харрисон обдумывает услышанное.
– Да. Ты сильная женщина с развитой интуицией. В тебе течет ее кровь.
– Ты совершенно не похож на своего отца, Харрисон, – прошептала Микаэла, потому что знала, что у него мелькнула мысль о другом, мрачном наследии. Лежа рядом с ним, она уплывала в сон – в эту спокойную гавань, скрывающую жуткие кошмары реальности. – И думать не смей о том, что ты… скоро начнется дождь.
– Откуда ты знаешь? – спросил Харрисон, прижавшись губами ко лбу Микаэлы, вплетая свои пальцы в ее. Его столь долго хранимые кошмары были не менее страшными; свежий шрам на его руке напомнил ей о том, какое страдание было написано на его лице, когда он с ожесточением раскидывал камни оползня.
– Во-первых, тучи, они идут с гор. А во-вторых, я чувствую это кожей. И еще слышишь, лягушки затихли. Я скучала по лягушкам… и по дому.
Светлая простая занавеска на открытом окне заколыхалась, мягкий ветерок принес в комнату нежные запахи. Микаэла улыбалась, уткнувшись в плечо Харрисона. Клеопатра была права – с мужчинами нелегко, временами они бывают самонадеянными, задиристыми, упрямыми, но если попадается такой, на которого можно положиться, его нужно хватать и держать.