– Ага, – кивает Лерка. – Я тебя в машине подожду.
07
Улыбаюсь и согласно киваю, затем поднимаюсь к себе в комнату за вещами. Голоса друзей отдаляются. Тут наверху намного спокойнее, и мне на секунду хочется остаться у себя и просто протупить часть утра, глядя в окно на море, чтобы найти привычное равновесие. На самом деле, я зла и смущена одновременно. О, это препоганейшие чувства. И тому есть множество причин. Только думать о них совсем не хочется.
Беру телефон с тумбочки и проверяю, не звонил ли кто.
Звонил. Игорь. Странно, почему я не слышала? Есть ещё сообщение от него. С фото в мессенджере мне улыбается привлекательный темноволосый парень лет двадцати семи.
«Я знаю, что ты с друзьями, и, наверное, тебе совсем не до меня, но я скучаю, Сонь. Ладно, развлекайся».
Вот так всегда. Он понимающий, ну, по крайней мере, сейчас он такой. Не думаю, что притворяется. Есть же хорошие, надёжные парни. И Игорь один из таких. Он никогда не давит и подозрительностью не страдает. Мы ведь официально и не встречаемся, хотя я знаю, что он-то точно был бы не против. Мы иногда обедаем вместе и гуляем на выходных. Несколько раз Игорь устраивал мне вечернюю культурную программу.
Мне импонирует, что в чём-то мы похожи. Игорь проявляет терпение. И он мне нравится. Очень сильно нравится, но… не так, как Миша. Тут другое. А Игорь заслуживает большего, чем я могу ему дать. Потому что, сколько бы я теоретически ему не дала, всё равно будет недостаточно. Просто часть меня уже принадлежит другому мужчине.
«Я тоже скучаю. Позвони, как сможешь».
Всё же я пишу эти слова. Может, потому что пять минут назад мне было ужасно, просто катастрофически больно? И нужно понять, что я кому-то нужна. Кому-то, кто хотел бы целовать меня по утрам и желать хорошего дня.
В общем-то, я даже не обманываю. Мне действительно не хватает его поддержки.
Недовольная собой, я вздыхаю и бросаю телефон в сумочку – позже разберусь. Подхватываю свитер и разворачиваюсь к выходу.
Так и замираю.
Потому что в дверях стоит Миша.
Господи, какой он всё-таки красавчик. В школе был и сейчас также притягателен. Кажется, за год я уже забыла, насколько он… обаятельный. Блин, ну почему ему обязательно быть таким сексуальным? Каждый раз, когда он рядом, я сражаюсь с реакцией собственного тела. Хочется прижаться к нему. Крепко-крепко. Хочется… чёрт… Даже в школе он так на меня действовал. Проклятье. Приходится вздохнуть поглубже, чтобы мысли сменили направление, которое до добра не доведёт.
– Прости меня, – внезапно говорит он.
– За что?
Мне бы хотелось звучать как-то безразлично или отстранённо, только получается хреново. И да, он об этом знает. Это выводит из себя. Ну, серьёзно!
– За что? За то… что случилось внизу.
– А что такого случилось? Всё нормально, – повожу я плечом. – Типичный завтрак. Типичные разговоры. Или ты отвык за год?
Миша делает шаг вперёд. В комнату.
А я, наоборот, отступаю к окну.
Хочется и взгляд отвести, но не могу. Смотрю ему прямо в лицо и вижу… боль?
Слабая часть меня хочет подойти и обнять Мишу. Но для чего? Успокоить? Но зачем? Другая часть полна ехидства и удовлетворения. Уела, мол. Попахивает мазохизмом.
– Я всего лишь… - начинает он и осекается. – Это всего лишь… я…
Да, это всегда всего лишь он.
– Зачем ты пришёл? – перебиваю его слабые попытки что-то там объяснить. – День на дворе. Кто-нибудь увидит тебя в моей комнате. Вопросов не оберёшься. Что ты здесь делаешь?
– Думаешь, меня заботит, что кто-то там меня увидит в твоей комнате? – в его голосе теперь скользит злость и на лице тоже.
– Конечно, заботит. Точно знаю, – утверждаю я, спокойная как удав, и моя собранность его раздражает.
– Да ни хрена ты не знаешь! – слегка повышает голос Миша и делает очередной шаг вперёд.
Он, конечно, недостаточно близко, чтобы дотронуться до меня, но я чувствую тепло его тела, и какая-то часть меня жаждет его прикосновений. Какая-то часть меня больна им на сто процентов, нет на миллион миллионов процентов. Эта дурная часть хочет трогать его всего, ощущать тепло рук, жар тела, твёрдость плоти. Поутихшая за утро тупая боль между бёдер ощущается с новой силой, потому что низ живота охватывает огонь. Пульсирует там, где всего несколько часов назад был Миша. Во мне. В голове мелькают образы, как он двигается, нависая надо мной. Ещё и ещё. Снова и опять. Толкаясь в меня. Пронзая собой.
Но не стоит забывать, что всё это принадлежит лишь нашим ночам. Одной безумно сладкой недели в году. Конечно, я слишком слаба, чтобы отказаться. Когда наступает день, всё, что случилось, остаётся внутри этой спальни. В пределах старой двуспальной кровати, которую мы разделяем, словно преступники. Миша может говорить всё, что угодно. Что ему всё равно, что я ни хрена не знаю. Но я знаю… знаю, что как только встаёт солнце, он уходит.