—Когда дяди разговаривают, маленькие девочки не лезут, агась?
Ах ты ж жук навозный!
Мои попытки оторвать его лапищу от своего лица ни к чему не приводят, потому что в нем дури все-таки много, а во мне сорок пять килограммов веса, можно и не пытаться.
Но я изнутри полыхаю, воспламеняюсь по щелчку. Ты просто…ты просто…Ах ты ж.
Витя же словно воды в рот набрал. Хоть бы попытался возразить, в конце-то концов, не хлюпик же!
Да, не такой, как этот Мекс, но тоже ведь не спичка!
Открыв рот, кусаю наглеца за ладонь, но он только дергается незначительно, а рот не отпускает. Вместо этого меня как куклу вертит в своих руках.
—Маша, ты что…с ним?
Вывернувшись из объятий, протестую, ударяя наглеца по груди, это все, куда я со своим ростом могу дотянуться.
На Витю не смотрю.
—Ты! ВЫ! ОБА! ВОН ИЗ МОЕЙ КВАРТИРЫ! — праведный гнев продирается по горлу, и я изрыгаю языки пламени, готовая спалить всех в один щелчок. Потому что все. Конечная остановка, меня довели до ручки!
Отхожу от наглого спецназовца на шаг, указываю на дверь, но тот лишь лыбится, руки вверх поднимая.
—Это у нас ролевые игры, мамина вишня, — обращается он к Вите, все также ослепительно улыбаясь, а я же шумно закрываю дверь, щелкаю замками и обессиленно оседаю на пол.
Руки дрожат. Взглядом я впиваюсь в шикарную корзину, наполненную явно дорогими цветами. Судя по бутонам, какие-то голландские розы.
Ну почему ты такой? Такие широкие жесты и такой непроходимый…идиот. И только присмотревшись, замечаю среди бутонов черную продолговатую коробочку. В пот бросает моментально.
Он что, решил зайти с козырей прямо с порога? Да ну быть не может. В самом деле?
Слыша отголоски мужских голосов, хмурюсь, но тянусь к неведомой коробочке. А открыв, сразу обратно на пол приседаю, потому что это точь-в-точь мой золотой браслет! Мой! Земля из-под ног все-таки уходит, а перед глазами пелена.
Тут же свободной рукой касаюсь левого запястья и понимаю, что моего браслета нет. И ретроспективно перед глазами мелькают картинки того вечера в клубе, то, как меня этот наглец вращал, кружил и жал во всех местах.
Не мудрено, в общем.
Обращение «золушка-златовласка» приобретает совсем другой смысл. И я, конечно, не сказала ему «спасибо», а он, по сути, и заморочился, выходит. Мог ведь отдать кому-то на баре, а мог и не отдать.
Ну нет, такой бы точно отдал, ему вряд ли нужно чужое.
Как я умудрилась не заметить отсутствие браслета?
Маша, ты просто растеряша, но это твоя самая яркая потеря за все последние годы, все-таки.
Вернувшаяся пропажа. Надеваю браслет на руку и облегченно выдыхаю. А вот корзину придется оставить в коридоре, я ее не просто поднять не смогла бы, даже с места сдвинуть.
Выглядываю в окно, а там Витя с Мексом о чем-то болтают.
Недолго болтают, потом Витя злобной походкой направляется к своей машине, а вот альфач подходит к огромному черному мотоциклу, упирается бедром в него и складывает руки на груди, подняв голову к моему окну. Я тут же за занавеску прячусь, но он меня все равно же увидел!
Какой позор!
Мотоцикл?
Через пару мгновений мой телефон оживает, и я в целом-то понимаю, кто это звонит, но решаю поднять трубку.
—Да.
—Спускайся, покатаю тебя на своем коне.
—Нет.
—Передумай обратно, я жду.
—Спасибо большое, что вернул браслет, пока.
Трубку вешаю, мельком поглядывая за тем, как улыбка на лице Мекса становится шире, он голову к моему окну поднимает, а затем большим пальцем имитирует выстрел из пистолета, ухмыляясь. Следом же к своей груди руку жмет, показывая, что попала в грудь. От пят по ногам и позвоночнику мурашки табуном скачут.
Кошмар.
Он просто самый неподходящий вариант из всех.
«Скоро увидимся» прилетает мне на телефон, а затем Мекс надевает шлем, изящными движениями садится на своего зверя, показательно шумит двигателем во дворе моего дома и срывается с места, оставляя за собой шлейф пыли.