Я и сама устала, но не могла успокоиться и лечь, поэтому отправилась на чистую и пустую кухню, сварила себе еще кофе, отнесла его в salotto, закинула ноги на стул, поставила пластинку Моцарта и приготовилась к тихому вечеру. Но ничего не вышло. Спокойная красивая комната, даже музыка не могли выместить из головы мысли, пробивающиеся в сознание с самого утра. Вопреки желаниям я думала о своем утреннем открытии, явных противоречиях между мужчинами, вспоминала о долгих разговорах потом, которые породили новые свежие проблемы.
Полицейские Корфу вежливы, внимательны и добры. Они приехали очень быстро и сразу пошли с мужчинами смотреть на тело. Вскоре откуда-то приплыла лодка и увезла страшный груз. Потом появилась еще одна и отправилась в море искать то, что, возможно, видел мистер Гэйл. С террасы виллы Рота мы с Фил смотрели, как она виляет недалеко от земли, но определить, с каким успехом, было невозможно, не хватало бинокля.
Полицейские вернулись. Расспрашивали меня подробно, но отвечать было легко, потому что, конечно, никто не предполагал, что я видела Янни раньше, поэтому выясняли только, как я нашла тело.
И когда Макс Гэйл заявил полиции, что не видел Янни Зуласа с тех пор, как в субботу днем мимо проплыла его лодка, я не сказала ни слова.
Это теперь меня больше всего и мучило. Я сидела одна в salotto, снаружи все темнело, бабочки бились по стеклу. И вовсе я не хотела понимать, почему так поступаю. Я постаралась сконцентрироваться на фактах.
Они в некотором роде успокаивали. Годфри позвонил ближе к вечеру и рассказал, что было дальше. Оказалось, что лодку Янни нашли в море, на гике виднелись следы волос и крови, должно быть в налетевшем шквале эта деревянная балка неожиданно ударила его и отправила за борт. Почти пустая бутылка спиртного, закатившаяся за кучу веревок и других такелажных снастей, казалось, объясняла небрежность молодого рыбака. Доктор сделал заключение (сказал Годфри), что Янни попал в воду уже мертвым. Полиция не собиралась дальше углубляться в это дело. Следов того, что видел мистер Гэйл, не обнаружилось.
И наконец (в этой части разговора Годфри был несколько загадочен, потому что телефон у него спаренный), никак не упоминалась противозаконная деятельность покойного. Очевидно, его лодку обыскали и ничего не нашли, поэтому полицейские (которые предпочитали закрывать глаза на маленькие нарушения закона, если только им не навязывали расследования) удовлетворились предположением, что это была рутинная рыбалка, а смерть Янни случайна. Похоже, они намеревались на этом и успокоиться.
И Годфри успокоился. А я никак не могла.
Полиция выяснила, что семейные Янни последний раз видели его в воскресенье. Он провел день с семьей, ходил смотреть крестный ход и вернулся домой во второй половине дня. Был в хорошем настроении. Да, много пил. Поел, а потом ушел. Нет, не сказал куда, с какой стати? Они решили, что рыбу ловить, как обычно. Он отправился к лодке. Да, один, всегда ходил один. Тогда они видели его последний раз.
В соответствии с отчетом полиции, больше никто его и не видел. А я промолчала. Годфри беспокоился, что расследование приведет к Спиро, а я боялась, что оно захватит Джулиана Гэйла. Что Макс Гэйл замешан, сомневаться не приходилось, но я имела на этот счет собственные теории, которые не допускали интереса полиции к махинациям Янни, способного разрушить хрупкий мир сэра Джулиана. Если смерть Янни несчастный случай, а оснований в этом сомневаться нет, не имело никакого значения, наносил ли он визит в Кастелло перед тем, как отправиться в море. Так что, раз Макс Гэйл решил молчать, это не мое дело. Я могла оставаться в своем заколдованном мире и сидеть тихо. Не все ли равно, так или иначе...
Но я знала, что нет, и это заставляло меня сидеть без сна, одна пластинка сменяла другую, стрелки часов ползли к полуночи. С одной стороны, мне навязали информацию, которой я предпочла бы не обладать. С другой... Пластинка закончилась. Медленно пощелкала, как робот, упала следующая пластинка, бережно опустился звукосниматель, кларнет запел в комнате, окатил меня бриллиантовыми и золотыми брызгами музыки.
Я опять задумалась о фактах. Не буду думать о нескольких вещах одновременно, об одной за раз. Лучший способ забыть о том, что кажется, вспомнить о том, что знаешь точно...
Годфри уверен, что Янни - контрабандист и что должен существовать где-то его "контакт", босс. Почти наверняка это - Макс Гэйл. Все увязывалось, это объясняло и таинственный визит прямо перед отплытием, и молчание Гэйла. Это также объясняло одну вещь, которая беспокоила меня с самого утра, - реакцию Гэйла на новости о смерти Янни. Он не удивился, что в скалах нашли тело, и вовсе не потому, что подумал о Спиро. Спиро ему даже в голову не пришел. Первый вопрос: "Кто это? Вы знаете?" А мы все подумали, что это - утонувший мальчик.
Если я угадала правильно, его действия совершенно разумны. Он знал, что Янни должен уехать предыдущей ночью, должно быть знал о возможном риске. Очевидно, не ожидал, что Янни встретится со смертью, но столкнувшись с утопленником, не имел сомнений в том, кто это. Его история о чем-то плавающем в море - чушь, я уверена. Он просто увидел меня, потом Годфри, сделал выводы и нашел оправдание спуститься вниз. И следующая реакция осмотреть тело, очевидно в поисках признаков насильственной смерти. Если бы такие признаки были, он, наверное, сказал бы правду или ее часть. А так попридержал язык и, несомненно, одновременно с Годфри очень рад, что обстоятельства не пришлось выносить на белый свет.
Точно, все хорошо объясняется, даже возвращение Гэйла к трупу. Он хотел осмотреть его повнимательнее, чем мог при Годфри, и убрать все, что могло связать Янни с его "контактом". И Гэйлу повезло, что лодка оказалась совершенно невинной. Или бедный Янни плыл уже домой, когда случилось несчастье, или ночное путешествие правда было обычной рыбалкой. Даже нападение на дельфина можно понять. Я поверила, что Гэйл стрелял в животное, потому что боялся интересующихся им толп туристов, которые разрушили бы так нужную ему обособленность. То, что я так из-за этого разозлилась, не основание начинать расследование, которое, возможно, принесет вред семье Спиро и наверняка - семье Янни. Две осиротевших семьи и так достаточно перенесли. Нет, нужно молчать и радоваться, что совести не за что меня мучить. А что касается Макса Гэйла...
Кларнет замолк, проигрыватель выключился. В тишине я услышала какой-то шум в Филлидиной комнате. Она не спала, суетилась. Я посмотрела на часы. Двадцать минут первого. Спать пора давным-давно. Я пошла через холл к ее двери. "Филлида?"
"Заходи, заходи!" Голос, будто вот-вот заплачет. Сидя на кровати, она вытаскивала все из комода и бросала на пол. Очень хорошенькая, в какой-то штуке из желтого нейлона, с" распущенными волосами и большими страдальческими глазами.
"Что случилось? Что-то ищешь?"
"Боже мой! - Она выдвинула еще один ящик, заглянула в него и с шумом захлопнула. - Да его и не может быть тут... Я бы не сделала такой глупости, правда?"
"Потеряла что-то?"
"Кольцо. Бриллиант. Проклятый обожаемый бриллиант Форли. Когда мы были в заливе. У меня от этих историй в голове все перепуталось, но он был на мне, да? Да?!"
"Господи, конечно, да. Разве не помнишь, ты его сняла перед тем, как идти в воду? Подожди, Фил, оно не потерялось. Ты засунула его в косметичку, маленькую, на молнии, с розами. Я видела".
Она бросилась в гардероб, полезла в карманы купального халата. "А потом я его надела или не надела, когда вылезла из воды?"
"Не думаю, не помню... Нет, точно нет. Я бы его заметила на руке. Его не было, когда мы пили кофе у Годфри. Но солнышко, оно в маленькой сумочке, ты его точно туда положила".
Она отпихнула халат, захлопнула шкаф. "В этом-то все и чертово дело! Идиотская сумка до сих пор лежит на берегу!"