"Тогда не беспокойтесь. Промолчу".
Пауза. "Так просто?"
"Я же сказала. Ради вашего отца. И Марии. Только..."
"Что?"
"События случаются по три, говорят, и если что-нибудь произойдет с Ад они..."
Он засмеялся. "Ничего, обещаю! Не могу взять на себя ответственность и повредить такое произведение искусства! Ну... - Он это протянул, как вздох облегчения. Потом заговорил нормальным голосом:
- Не должен вас задерживать. Бог его знает сколько времени, а вам надо домой с этим вашим сокровищем. Извините, что не заметил его утром и послужил причиной получасовых мучений вашей сестры... И извините, что напугал. Сказать, что я благодарен, - не правдоподобное преуменьшение. Можно проводить вас домой?"
"Не нужно, спасибо. И вам ведь нужно помочь Адони?"
"С ним все в порядке. Слышали сигнал?"
"Сигнал? Но не было... Неужели крик совы? Нет, правда! Это был Адони?"
"Он. Друг-разбойник дома вместе со своей добычей. Поэтому пошли. Отведу вас домой".
"Нет, правда..."
"Пожалуйста. В конце концов в лесу темно, а вы понервничали, правда?"
"Я нервничала? Конечно, нет!"
"Тогда зачем же вы так неслись?"
"Потому что... - Я замерла. Дельфин. Забыла про него. Ветер, дельфин сохнет на берегу. - Очень поздно, Фил беспокоится. Не волнуйтесь, сама дойду, спокойной ночи".
"Лучше мне отвести вас домой. И насчет лодки вы правы, лучше, чтобы утром она была у меня под рукой. Отведу ее под сосны. - Я даже слегка застонала, он услышал. - Минуточку. Вы узнали обо мне больше, чем мне бы хотелось. Пора и вам немножко побыть честной. Вы встретили кого-то в заливе?"
"Нет".
"Видели кого-нибудь?"
"Нет".
"Тогда почему вы не хотите, чтобы я туда шел? Послушайте, я должен знать. Когда-нибудь скажу, почему. Черт возьми. Мне приходится вам доверять, почему бы вам не довериться мне для разнообразия? От чего-то вы бежали, как заяц перед гончими. От чего? Или скажете, или я пойду и сам посмотрю. Ну?"
"Дельфин".
"Что дельфин?"
"В заливе".
"Предполагается, что я пойду стрелять в него посередине ночи? Сказал я вам, что не прикасался к зверю! Послушайте, у вас был жуткий день, вы устали и испугались. Никто вашего дельфина не тронет, поэтому вытирайте глаза, и я отведу вас домой. Он может сам за собой присмотреть".
"Не может. Он на берегу. На песке. Не может слезть".
"Господи, но вы же не думаете до сих пор, что я причиню ему вред... - И тут до него дошло. - На песке? Хотите сказать, что он на берегу?"
"Да. Далеко. Он умрет. Я пробовала и пробовала его сдвинуть, но не смогла. Побежала за веревкой, вот почему спешила. Если он будет без воды долго, ветер высушит его, и он умрет. И все это время мы теряем..."
"Где он?"
"С другой стороны, под соснами. Что вы? Ой? Что вы делаете?"
Он схватил меня за руку и развернул. "Не волнуйтесь, это не нападение. Слушайте, в моей лодке есть веревка. Я спущусь, возьму ее и приду, как смогу быстро. Бегите к своему дельфину и ждите. Он с вашей помощью проживет еще двадцать минут?.. Хорошо. Мы вместе сможем, не волнуйтесь. Но... Потише, пожалуйста, ладно?" Я не успела ответить, он ушел, ветки зашумели ему вслед.
9
Не было времени сомневаться и задавать вопросы. Этим можно заняться позже. Я подчинилась, понеслась опять вниз по тропинке на берег, через бледный песок, туда, где большое тело лежало так же неподвижно. Темный глаз смотрел. Жив. Я прошептала: "Теперь все в порядке, он идет", - и опять начала черпать морскую воду и поливать дельфина. Не хотела думать ничего конкретного о том, кто идет, это тоже можно оставить на потом.
Он появился быстрее, чем я ожидала. Маленькая моторная лодка выскочила, задрав нос. Мотор не шумел, только весла шлепали по воде, а лодка уверенно неслась вдоль залива. Ветер и шум моря заглушали все звуки. Гэйл-млад-ший вылез, приткнул лодку к молодой сосне и оказался около меня на песке с мотком веревки в руке. "Боже мой! Как он сюда попал?"
"С ними бывает. Я читала. Иногда их шторм выбрасывает, а иногда ориентация нарушается или что-то в этом роде, они прыгают и, прежде чем что-то поймут, уже и на берегу. Нам повезло, что прилив небольшой, а то вода могла бы быть в милях отсюда. Можете его подвинуть, как по-вашему?"
"Попробую. - Он походил вокруг зверя. - Несчастье в том, что не за что ухватиться. У вас был фонарь?"
"Уронила, когда вы на меня напали в лесу".
"Да, вспомнил. В лодке есть... Хотя нет, обойдемся. Попробуете взяться с другой стороны?"
Вместе мы попытались поднять дельфина. Получилось немножко, мы его смогли протащить примерно на фут к воде. Но он нас подвел. Наверное, испугался незнакомого мужчины или мы ему сделали больно, терли об песок и камни, но он начал извиваться и дергаться, так что дальше фута ничего не получилось. Я совсем замучилась. Макс Гэйл тяжело дышал.
"Ничего хорошего. - Он выпрямился. - Он весит тонну, все равно как таскать бомбу. Нужна веревка. Она его не поранит?"
"Не знаю, но придется попробовать. Он умрет, если здесь останется".
"Похоже на то. Хорошо, помогите обвязать в узком месте у хвоста".
Дельфин лежал, как бревно, медленно водил глазами, пока мы возились с его хвостом. Без фонаря было невозможно понять, но мне показалось, что глаз не такой яркий, как раньше. Хвост был тяжелым и холодным, как что-то совсем мертвое. Зверь мускулом не шевельнул, что бы мы ни делали. "Он умирает, сказала я захлебываясь. - От сопротивления он совсем замучился". Я вытерла глаза тыльной стороной руки и продолжила работу. Веревка была жуткая, а хвост дельфина испачкался в песке.
"Рвете на себе волосы, да?"
Я посмотрела на Макса Гэйла, а он возился с петлей. Не грубил, просто думал о чем-то другом. Плевать ему на дельфина, просто хочет закончить это дело и вернуться к своим темным ночным занятиям. Ну и чего придираться? Спасибо, что вообще пришел. Но какой-то застарелый инстинкт самозащиты заставил меня сказать довольно едко: "Похоже, будете вполне счастливы в этой жизни, если сможете стоять в стороне, смотреть, заниматься своим делом и позволять другим как угодно увечить себя и друг друга. Будете притворяться перед собой, что беспристрастны, терпимы и все такое прочее, а потом вдруг заметите, что мертвы, да и вовсе не жили никогда. Живым больно".
"Поэтому вы решили разбивать сердце над животным, которое даже не узнало вас и никогда не узнает?"
"Кому-то должно быть дело. И он меня узнает, он хорошо меня знает".
Он пропустил это мимо ушей. "Вот и все, лучше сделать не могу. Надеюсь только, что мы сможем это снять, прежде чем он наберет скорость в шестьдесят узлов... Ну все. Готовы?"
Я бросила пальто на песок, скинула босоножки и встала рядом с Гэйлом. Вместе потянули веревку. Ничего странного я не видела в том, что мы стояли рядом, соприкасались руками, работали вместе так естественно, будто делали это всю жизнь. Но прикосновение его руки я ощущала очень сильно.
Дельфин подвинулся на дюйм или два, еще на дюйм, на фут. Его так оказалось даже тяжелее тащить, ему, наверное, было больно, веревка, наверное, резала кожу...
"Отпускаем", - сказал Макс Гэйл. Мы расслабились.
Я отпустила веревку. "Пойду посмотрю. Так боюсь, что..."
"Проклятье!" Это завопил Гэйл, когда дельфин неожиданно рванулся вперед, дергая хвостом, раскидывая песок. Веревка затрещала в руках Гэйла, он попытался устоять на месте.
Я подбежала обратно: "Извините! Ой, что это?" Он обмотал веревку вокруг правой ладони и запястья, а левую руку поднял вверх, сжал, будто ему больно, я вспомнила, как он смотрел на нее наверху. Должно быть, поэтому ему так тяжело и было привязывать веревку, и он не смог двигать дельфина. "У вас рука болит?"
"Нет. Извините, чуть не упал. По крайней мере, он наверняка жив. Приступаем, нужно еще попробовать, пока он совсем не испугался". Он снова схватился, и мы еще раз попробовали. На этот раз дельфин не шевелился, лежал, как покойник, двигался медленно-медленно. Мы достигли того места, с которого он сорвался, но потом застрял, и невозможно было сдвинуть его с места. Гэйл остановился и вытер пот с глаз. Левая рука отцепилась от веревки и беспомощно повисла.