"Ну?" - потребовал инспектор.
Я открыла рот, чтобы ответить, но все заглушил неожиданный резкий телефонный звонок. Звук, казалось, расколол тихую комнату. Я подпрыгнула, а внимание всех присутствующих на секунду сосредоточилось на аппарате. Констебль с пистолетом автоматически двинулся поднять трубку.
Этого было достаточно. Я почти не заметила, как Годфри тронулся с места, но его рука, опиравшаяся на стол, вдруг оказалась дюймом ниже, выдвинула ящик, вытащила пистолет и выстрелила. Все в одном движении, быстром и плавном, как у кота. Эхом ответил пистолет Петроса, но явно слишком поздно. Пуля ударилась в стену, оружие упало на пол, дымясь, и покатилось под стол. Петрос издал странный звук, схватился ладонью за правое плечо, сделал шаг назад и перекрыл дорогу Максу, который прыгнул вперед.
Одновременно с выстрелом Годфри полетел к открытому окну, где стояла я, в двух шагах от него. Мою руку схватило и закрутило за спину, а тело прижалось к Годфри, как щит. И заложник. Пистолет воткнулся мне в бок.
Макс застыл, как мертвый, в середине комнаты. Пападопулос окостенел, находясь в процессе вставания, руки прижаты к ручкам кресла. Констебль прислонился к стене. Он отлетел туда от Макса, а кровь текла у него между пальцев. Близнецы не шевельнулись, но Миранда всхлипнула.
Подогнулись мои колени, я качнулась, и пистолет жестоко меня ткнул. "Держись на ногах, ведьмочка, - сказал Годфри, - а то пристрелю тебя на этом самом месте. Остальные слушайте. Я ухожу, и девушка вместе со мной. Если меня будут преследовать, не собираюсь объяснять, что с ней случится. Вы дали понять, как мало я потеряю... Нет, я не возьму ее с собой. Она чертовски неудобный компаньон в море. Можете спуститься за ней, как только услышите, что я уехал, не раньше. Поняли? Попробуйте раньше, и... - Движение пистолета завершило предложение, так что я вскрикнула, а Макс дернулся с места. Стоять!" - крикнул Годфри. Он медленно тянул меня к окну, не переставая говорить. Я не дралась, но пыталась повиснуть, как неживое тело.
Макс сказал хрипло: "Он не оставит ее живой, Маркое. Он ее убьет".
"Это ему не поможет, - умудрилась проскрежетать я. - Я... рассказала... все... Адони. Адони знает..."
"Заткни свой мерзкий рот", - сказал Годфри.
"Ты слышал? - спросил Макс. - Отпусти ее, проклятая ты душа. Ты же не надеешься, что тебе это сойдет с рук? Отпусти ее!"
Пападопулос быстро пробормотал: "Если вы не причините ей вреда, возможно, мы сумеем..."
"Мне доставит огромное удовольствие причинить ей вреда как можно больше. - Он больно дернул мою руку и сделал еще шаг. - Иди, ты. А где красивый мальчик? Куда он направился?"
Остановился. Мы стояли прямо в окне. Его тело напряглось, и он выдернул меня из столба света - повернулся, я теперь была за его спиной, а пистолет втыкался в живот. Сзади нас на тесной террасе что-то шевельнулось.
Адони... Это Адони с пакетом, несет его и себя лично прямо под прицел пистолета.
Через секунду я поняла, что не права. Раздался звон стекла, плеск жидкости и звук... Кто-то напевал: "Иди, тут выпивка дешевле..." Сэр Джулиан жизнерадостно подкреплялся виски. Увидел нас. Красивый неразборчивый голос. "Привет, Мэннинг. Ничего, что я пришел? Увидел свет... Подумал, может, Макс здесь. Ах Люси, дорогая..."
Наверное, я потеряла половину сознания. Следующую минуту помню очень смутно. Сэр Джулиан пошел вперед, дружелюбно подмигивая. В одной руке перекошенный стакан, в другой - бутылка. На лице сияла нежная глупая улыбка, уже очень пьяная, он помахивал Годфри бутылкой. "Одолжил у вас, дорогой Мэннинг. Надеюсь, вам все равно?"
"Добро пожаловать, - сказал Годфри быстро и махнул головой. - В комнату".
Сэр Джулиан, казалось, не заметил ничего странного. Я пыталась заговорить, но не смогла. Смутно задумалась, почему ни звука не издает Макс. Потом отец увидел сына. "Почему, Макс... - Он остановился, будто что-то начало доходить до него через алкогольный туман. Неопределенно уставился на Годфри. - Телефон. Кто-то звонит. Это не я. Сначала хотел, но вместо этого пришел".
"Заходи, старый пьяный дурак", - сказал Годфри и потянул мою руку.
Сэр Джулиан глупо улыбнулся, салютующе поднял бутылку и подбросил ее вверх прямо в лампу. Чуть-чуть промахнулся. Попал в шнур. Свет закачался, заметался по потолку и опять вниз, дикие тени полетели по стенам, а последовавший за тем водоворот действий казался отрывком из старого фильма, где все движутся слишком быстро и слегка нетрезво...
Что-то белое метнулось по полу... Гипс Спиро мощно ударил Годфри по ногам. Годфри шатнулся, восстановил равновесие, ударившись локтем о раму, тихо зарычал мне в ухо и выстрелил в мальчика. Дернулся пистолет, запахло паленой тканью. Целился-то он в Спиро, но свет все еще метался, как от землетрясения, я нетвердо стояла на ногах и сбила ему прицел. Пуля попала в гипсовую повязку, которая от этого разбилась вдребезги. Должно быть, это было прямо как удар по открытой ране. Мальчик закричал, покатился в сторону, Миранда с визгом упала рядом с ним. Может быть, я вырвалась или Годфри меня оттолкнул, но неожиданно я оказалась на свободе. Почти сломанная рука странно повисла сбоку, я упала. Годфри опять выстрелил, что-то меня ударило и придавило к полу. Макс молча пролетел мимо прямо на пистолет.
Я валялась на обломках гипса. Вокруг пахло виски и порохом. Телефон продолжал звенеть. Я оглохла, ослепла и плакала от боли. Два человека вывалились на террасу, плотно сцепившись, один из них наступил мне на руку. Пападопулос бегал туда-сюда, Петрос ползал на коленях под столом и искал пистолет.
Потом кто-то обнял меня и прижал к себе. Сэр Джулиан весь пропах виски, но голос у него был совершенно трезвый. "Как себя чувствуешь, девочка дорогая?"
Я кивнула, не могла разговаривать. Прижалась к нему и дрожала, а по террасе носился и стукался о стены звук борьбы. В странном качающемся освещении невозможно было понять, где кто. Пападопулос встал рядом со мной, расставил ноги, пистолет в руке неуверенно двигался за слившимися телами. Снова выстрелил пистолет Годфри, зазвенел металлический столик. Пападопулос что-то вскрикнул, раненый констебль вскочил и побежал к окну, широко раздвинул занавески.
Мужчины переместились на балюстраду, которая нависала над поросшей деревьями скалой. Их силуэты смутно вырисовывались на фоне неба. Один прижал другого спиной к камню. Треск, стон. Сэр Джулиан дышал мне в ухо: "Бог всемогущий..." Человек на камне - Макс. Спиро что-то сказал, отодвинул сэра Джулиана, подтащил свое тело к окну и лег на живот, прижав винтовку к щеке. Я закричала. Сэр Джулиан выкинул вперед руку и опустил дуло. "Нет. Жди".
Сжатые напряженные тела на балюстраде вдруг зашевелились, ругательство... Макс отчаянно дернулся, вывернулся с неожиданной силой, группа рассыпалась. Макс отпустил руку с пистолетом, но прежде чем преступник успел собраться и использовать свое оружие, Макс жестоко ударил его по лицу, так что Годфри откинулся назад, потерял равновесие, наступила его очередь падать на камень.
Две долгие секунды мужчины были в футе друг от друга. Спиро поднял винтовку и выстрелил. Пуля громко стукнулась о камень. Макс на секунду застыл, за это время Годфри перекатился боком через широкий парапет, дернулся, прыгнул и исчез в кустах.
По всем законам природы он должен был сломать себе спину или по крайней мере ногу, но, должно быть, остался цел. Прозвучала серия затухающих тресков, когда он проламывался вниз, а потом глухой шум, когда он спрыгнул ка дорогу.
Не помню, как я двинулась с места, но вдруг оказалось, что я отпихнула Пападопулоса и Миранду и бросилась к Максу, повисшему на парапете и тяжело дышащему. "Ты ранен?"
"Нет". И он уже выпрямился и бросился к ступеням, которые вели вниз с террасы.
Тень Годфри неслась, освещенная звездами, вниз между деревьями. Пападопулос оперся на парапет, прицелился, но вдруг передумал, что-то крикнул. Сначала я не поняла почему, а потом осознала, что Адони находился на тропе ниже Годфри, причем почти по прямой. Годфри его не видел за кустами.