«Бедняжечка! И в них залезают в воду? И ради бога, неужели ты собираешься плавать с этой кохинористой штукой?»
«Да ни за что! – Она стащила с пальца кольцо с огромным бриллиантом, бросила в косметичку и застегнула молнию. – Пошли. Одна надежда, что твой друг не примет меня за дельфина. Форма примерно та же, как считаешь?»
«Ничего с тобой не случится. Он не носит желтого».
«Серьезно, Люси, никто оттуда не смотрит? Я бы предпочла обойтись без аудитории».
«Если не отплывешь от берега, тебя никто и не увидит, только если подойдет к краю террасы. Сейчас посмотрю».
Густо-зеленая в тени сосен вода переходила в сияющий бледно-голубой там, где в залив углублялась полоса песка. Я прошла по отмели примерно пятьдесят ярдов от берега, повернулась и посмотрела на террасу Кастелло. Никого. Позвала Филлиду. Мы плавали и плескались, я посматривала в открытое море, поджидала дельфина, но хотя один раз я увидела вдалеке перекат его сияющим колесом, существо не приблизилось к заливу. Потом мы вернулись на берег, легли загорать и лениво беседовать. Замечания Фил становились все короче, а скоро и совсем прекратились. Я оставила ее спать и опять пошла в воду.
Хотя я все время следила за лесом и террасой, с самого первого дня никто там не появлялся. Поэтому я даже удивилась, когда обнаружила, что у стола кто-то сидит. Седые волосы. Сэр Джулиан Гэйл. Он помахал мне рукой, и я помахала в ответ, чувствуя себя необыкновенно польщенной этим его жестом. Он немедленно отвернулся, склонил голову над книгой, перевернул страницу.
На террасе с ним никого не было, но когда я повернулась, чтобы заплыть поглубже, еще кое-что привлекло мой взгляд.
Что-то сверкнуло в одном из верхних окон. А за вспышкой последовало движение, будто некто поднял бинокль к глазам, чтобы следить за заливом.
Когда за тобой так следят, невольно приходишь в ярость. С огромным бы удовольствием ответила грубостью на грубость и скорчила жуткую рожу в сторону Кастелло, но сэр Джулиан мог бы принять это на свой счет. Поэтому я немедленно вернулась на отмель, встала и выразительно направилась (упражнение в театральной школе – разъяренная купальщица, изгнанная из воды) к южным скалам залива. Закончу купание там, где меня не видно от Кастелло.
Никогда не думала, что так трудно с достоинством перемещаться по трем футам воды. Когда я дошла до конца отмели к глубокой воде у скал, я безумно злилась на Макса Гэйла и думала, что зря сразу не вышла на берег. Переплыла к скалам и вылезла на берег под соснами.
Среди камней у подножия скалы извивалась тропа, наверное, она вела к вилле Годфри Мэннинга, но оказалась такой каменистой, что я осталась внизу. Совершенно белые скалы были изрыты озерками и заливами. Я пошла между ними по гладким горячим камням. Иногда цветущие кусты доходили почти до воды и исчезали, а иногда над водой нависали скалы, истоптанные тропами, а кусты у их подножия смотрели прямо в воду.
Я остановилась у совершенно изломанной скалы, будто прилив бился сюда со страшной силой, когда дул ветер. Под скалой валялись обломки камней и свежие водоросли, очень может быть, что их выбросил ночной шторм. За следующим поворотом я видела узкий залив или даже пещеру, окруженную густыми деревьями, заполнившими склоны. Сосны, дубы и падуб. И лимоны, о которых говорил сэр Джулиан. Через кусты я увидела что-то красное, должно быть крышу эллинга Годфри Мэннинга. Рядом никого не было. Я решила закончить купание здесь, а потом вернуться по тропе.
Осторожно я брела между скал и водорослей. Дорогу загородило озерко, я пошла по воде, размышляя о морских ежах, которые в этих водах (я читала) могут втыкать отравленные иглы прямо в ногу. «Как дикобразы, что закрыли проход моим босым ногам…» Бедный Калибан. Интересно, Джулиан Гэйл прав? Поздно вечером я читала «Бурю», играла в предложенную им захватывающую игру, даже придумала кое-что сама. Спрошу его об этом, когда опять пойду в Кастелло. Если пойду… Но конечно, нужно вернуть Шекспира… Если смогу узнать у Миранды или Адони, когда Макса Гэйла дома не будет…
Я дошла до миниатюрной бухты, углубившейся в скалы. Это место – не хуже любого другого. Остановилась и полезла туда, выяснять, какое дно. Вода роскошная, маленькие рыбы плавают туда-сюда и булькают, в черных тенях шевелятся крабы, пробираются через коричневые водоросли на дне. И сами водоросли непрерывно шевелятся, как белье на ветру. Рыбья кость. «Из его костей кораллы, и жемчужины…»
Тело лежало наполовину в воде, наполовину на берегу, огромное пятно тени. Солнце светило прямо мне в глаза и до сих пор его прятало. Плоть и одежда, непохоже на человека, бесформенный комок лохмотьев под скалой. Трудно понять. Пораженная и просто больная, я не знала, что делать, но, конечно, нужно посмотреть. Опустилась на колени у воды и закрыла глаза от солнца.
Лохмотья двигались, как водоросли. Это же водоросли… Но потом я увидела голову, лицо, бесформенное и неопределенное под темными волосами, какие-то морские жители уже над ним поработали. Маленькие рыбы деловито сновали в зеленой воде.
Спиро… Его матери придется это увидеть. Лучше ничего не говорить, пусть прилив опять его унесет, деловитые морские существа очистят, приготовят к морской жизни, он будет как рыбья кость, что лежит у черных волос…
Потом ко мне вернулся разум. Придется сказать. Не говорить жестоко. И здесь нет прилива. Если больше не будет шторма, он пролежит здесь много дней, и кто-нибудь его найдет.
Случайное течение заставило воду двигаться, мертвый человек шевельнул головой. И я узнала его. Не лицо, его-то узнать невозможно, но как-то все слилось в единый поток узнавания. Форма лица и головы, цвет, на нем были синие брюки и серый свитер… Не Спиро. Если только, конечно, ночью в лесу был Спиро, еще живой и направляющийся в Кастелло.
Сомнений не было и быть не могло. Этого человека я видела прошлой ночью на поляне. Я сидела вся перекособоченная, прижалась к горячему камню. Одно дело найти покойника, другое – узнать его, знать точно, где он был перед смертью…
Крепко закрыла глаза, сжала пальцами камни. Солнечный свет бился о закрытые веки. Я кусала губы, медленно и громко дышала, старалась успокоиться и хорошо себя почувствовать. Филлида. Она не должна этого видеть, даже подозревать, какой ужас скрывается недалеко от нее. Необходимо успокоиться, вернуться к Филлиде, убедить ее уйти с берега. Потом тихо позвонить в полицию.
Открыла глаза в глупой надежде, что ошиблась, нет тут никаких покойников. Но он лежал в тени, нелепый, знакомый, и тихо шевелился. Я встала, постояла, прислонившись к камню, не оглядываясь, побрела по скалам на тропу. Дошла до кустов и задумалась. Интересно, я могу подняться вверх по скале на восемь футов? Вдруг раздался какой-то звук. Посмотрела налево. Кто-то хлопнул дверью эллинга. Наверное, сломался замок, потому что я услышала раздраженный возглас и еще один хлопок. На этот раз дверь закрылась, и появился Годфри Мэннинг.
Я не знала, дойдет он до меня или тропа выше поворачивает на виллу Рота. Открыла рот, собралась его позвать, надеясь, что не услышит Филлида, но в этот момент он взглянул на меня и приветливо помахал рукой. Прежде чем он издал хоть звук, я прижала палец к губам и начала подавать сигналы.
Ничего странного, что он выглядел ошарашенно, но когда он остановился надо мной на тропинке, голос его звучал с глубокой заботой. «Люси, что-то случилось? Вам плохо? Солнце? Это не этот чертов псих с ружьем?»
Как это ни возмутительно, старания в области самоконтроля привели к тому, что я онемела. Но помотала головой и показала пальцем.
Годфри взглянул на воду, с такого расстояния ничего не было видно. Потом он легко спрыгнул ко мне и обнял за плечи. «Вам лучше сесть… Вот так. Лучше? Не пытайтесь разговаривать. Вас что-то напугало, там, в воде? Расслабьтесь, я пойду и посмотрю, не шевелитесь. Сидите тихо и не волнуйтесь. Я недолго».