-Поговорим? – грубо произнес я, останавливая свои фантазии, отчего Аня вскрикнула, выпуская из рук какую-то бумажку.
-Нет! – она спрыгнула с ветки и побежала за листком, который, переворачиваясь, как перекати поле, стремительно несся по воле ветра. – Кирилл, чтоб тебя! Лови!
Не так я представлял себе нашу встречу, но почему-то подчинился ее отчаянному воззванию, первым схватив старые пожелтевшие страницы, исписанные ровным и четким почерком. Аня тут же опустила свою ладошку на текст, который я уже пытался разобрать. Мой английский совершенствовался с каждым днем, но прочел я только пару ничего незначащих предложений. К сожалению, они ни о чем мне не сказали. Бред какой-то о любви и ненависти!
-Спасибо, - сухо поблагодарила меня девушка. – Что ты здесь забыл?
-Пришел поговорить!
Аня бесцеремонно толкнула меня плечом.
-Некогда, - произнесла она, аккуратно складывая в конверт желтые листки.
-Думаешь, тебе удастся меня избегать? Как долго планируешь делать вид, что ничего не произошло?
-А что произошло? – она пожала плечами, поворачиваясь и оглядывая меня с ног до головы. – Фадеев прилетел в Штаты, чтобы работать на ранчо? Дико, конечно, но с кем не бывает!
-Аня, подожди, - я поймал ее за локоть, игнорируя сарказм в мой адрес, а девушка вывернулась, шипя, как змея.
-Оставь, Кирилл, не хочу тебя видеть и слышать! Это злой рок какой-то, что мы оба оказались здесь в одно и то же время. Знала бы, никогда не согласилась на уговоры матери. Уж лучше свалить из дома и поссориться с ней, чем терпеть здесь твое присутствие! – она уже кипела, распаляясь настолько, что ее щеки порозовели, а глаза стали практически черными. Особенность Ани, которая так меня возбуждала.
-Так, значит, тебе не все равно? – я прищурился, а Аня закрыла глаза и что-то прошептала, словно заклинание или мантру. – Аня! – нежно позвал я ее по имени, а девушка дернулась и потянулась ко мне. Я знал, черт возьми, видел, что ей не все равно! В груди бухало, а в голове взрывались салюты. Мне нестерпимо хотелось прикоснуться к ней, и я резко притянул Аню к себе, запуская руку в ее волосы. Девушка запрокинула голову и раскрыла губы.
«Да! Победа оказалась так легка!»
Я накрыл ее алые губки своими, теряясь от головокружительного желания, сорвавшего мне крышу. Ее влажный язычок скользнул в мой рот, и девушка выгнулась, а я неожиданно для себя вспомнил, как совсем недавно она выгибалась так в объятиях Макса.
-С*ка. – Обозвал я Аню, отталкивая девушку от себя. Она непонимающе хлопала ресницами, но всего мгновение ей понадобилось на осознание всей ситуации.
-Фадеев! – взревела Аня, кулаком толкая меня в бицепс. – Ты неуравновешенный идиот! Отвали от меня, наконец! – она развернулась и побежала по тропинке к ранчо, пока я мялся на месте, пытаясь успокоить собственное разыгравшееся либидо. Однозначно, ее решение держаться от меня подальше единственное верное. Мне тоже пора сделать выбор и отпустить ее на все четыре стороны.
Глава двенадцатая
С прошлым наперегонки
(Аня)
«Дорогая Энн, я плохой, очень плохой человек!» - вспоминала я строки из письма Терезы, сидя на деревянной грубосколоченной скамье. С высоты зеленого холма открывался великолепный вид, и впервые я наслаждалась техасской погодой, которая сделала исключение на сегодня и перестала обжигать горячими солнечными лучами. Несмотря на полуденное время, дул прохладный ветер, и небо наливалось настоящей сентябрьской хмарью, аж дышать стало привычнее и легче. Некстати вспомнилась мама, которая не писала и не звонила уже вторую неделю, скучные воды Фонтанки и мой любимый путь по скверикам от дома к школе.
Письмо, что я держала в руках, тоже дышало непогодой. В каждом слове Терезы чувствовался надрыв, а кое-где чернила расплывались, как будто она плакала, когда писала эти строки. Так странно! Я видела ее могилу – невысокий холмик, поросший мелкими желтыми цветочками, каким-то чудом не сгоревшими под техасским палящим солнцем – и переживала те эмоции, которые когда-то испытала эта женщина. Тереза оставалась незнакомым мне человеком, но я прониклась к ней симпатией и сейчас искренне скорбела о ее раннем уходе.
На холм по тропинке кто-то медленно взбирался. За широкими полями ковбойской шляпы я никак не могла разглядеть лица мужчины, но вот он задрал подбородок к небу и помахал мне рукой. Я помахала в ответ, пряча письмо Терезы в карман. Ее послания предназначались только мне, и вряд ли она еще с кем-нибудь делилась тем, что в них написано, разве что со своим психологом, о котором часто упоминала чуть не в каждом абзаце.