-Он оскорбил тебя! – кипятилась мама,- а ты сидишь и улыбаешься! Кирилл, прошу, пожалуйста, прилетай обратно!
-Нет, - я ответил ей серьезным и спокойным голосом, но мама все равно вздрогнула и закусила губу. Она постоянно так делала, когда думала, что сказала что-то не то или не так. Воспитание вдали друг от друга приносило свои плоды: мы пытались найти общий язык, но пока не достигли и трети желаемого взаимопонимания.
-Ты не хочешь или не можешь? – спросила мама, когда я упорно продолжал молчать.
-Что мне делать в России? – развел я руками. – Ждать почти год до поступления в университет? Податься в разнорабочие или сидеть на вашей с Егором шее? Здесь платят, - я умолчал о том, что сумма аванса, выданного мне Декстером, превзошла все мои ожидания. – За год я скоплю приличную сумму.
-Да, ты прав, - она спрятала глаза за длинной косой челкой. – Но я все равно скучаю.
-Звони почаще, - подбодрил я маму и отключился, признаваясь самому себе, что я хреновый сын. Да, и как иначе, если я воспитывался черти как и черти где, не представляя, что на свете существуют полноценные семьи, где царят мир и любовь. Киллер в качестве няньки и родной отец в качестве самого хренового отца во всем Питере, служили мне поддержкой и опорой на протяжении того времени, что я себя помнил. Рад бы сказать маме ласковое слово, но не представляю, с чего начать. Не так воспитан. Вот, грубить, хамить и выливать на голову тонны нечистот – это мы умеем!
Недостатки нормального воспитания сказывались и на отношениях с Аней, но я упорно не хотел в этом признаваться даже самому себе!
Пару дней назад мы с ней познакомились с Максом во гневе. Когда он увидел, что я вывожу Белоснежку из конюшни, бросил все дела и примчался, чтобы «оторвать мне руки»! Орал на все ранчо и матерился, когда я пытался объяснить ему причину нашей с Аней вольности. Блин, ведь она во всем виновата! Сидела бы себе и ждала, пока Макс для нее не выведет лошадку, нет же! Надо было смотреть жалостливыми глазищами, так что у меня совершенно крышу снесло.
Почему с Аней я не могу контролировать свои желания? Почему готов ради нее на безрассудства?
-Кирилл, - в дверь просунулась голова того, о ком я только что думал. Нет, не Ани, Макса! Он уже остыл и общался так, словно и не гонялся за мной по двору, сшибая все на своем пути. Хорошо, что Наоми чувствовала свою вину в тот день и спасла положение, пригрозив нам обоим разборками у Декстера. – Поехали завтра на ярмарку, веселье гарантирую.
-Что за ярмарка? – с неохотой спросил я Макса, который уже полностью всосался в мою комнату, снова занимая половину кровати. Надо бы кресло прикупить и пинать его в сторону парня, как только он появится у меня на пороге.
-Никогда не слышал? – удивился Макс. – Множество фургончиков со всякой всячиной, балаганные представления, приезжий цирк и ночные танцы под открытым небом.
-Звучит, как сельская тусовка под медовуху.
-Так и есть, - разулыбался парень. – Душевно и все друг друга знают. Мы с Наоми продаем сладости, которые Эстер печет каждый год, а детям-сиротам достается вся выручка. Энн попросила, чтобы я подключил ее, но Наоми ни в какую не соглашается! Помогай!
-Энн, значит, - я непроизвольно нахмурился, собираясь послать Макса куда подальше. Пару дней назад я и Аня заключили перемирие, но рядом с этой девушкой у меня включался инстинкт собственника. Я не смогу нормально смотреть, как они с Максом идиллически обнимают друг друга. Только не он и не моя Аня! – Что от меня требуется?
-Отвлечь Наоми, бро, - по-дружески хохотнул Макс. – Эта стерва заклюет Энн, если мы поедем втроем, а ты послужишь отличным громоотводом.
Я понимал, что идея так себе, но все равно согласился. В последнее время дел на ранчо прибавлялось, а свободного времени практически не оставалось. Я бы и рад видеть Аню почаще, но она не стремилась ко мне, а я тосковал и скучал. Два дня выискивал ее жгучие глаза на смуглом личике среди посетителей и работников ранчо, но она не показывалась.
-Завтра с рассветом выезжаем, - Макс еще раз хлопнул меня по плечу, а я пнул его под коленку, чтобы жизнь медом не казалась.
-Научись уже стучаться! – крикнул ему вдогонку, но он уже ушел, не ответив. До вечера оставалось немного времени, но я не поехал в бар, а оставил минимум одежды и провел пару часов наедине с тренажерами. Тягая железо, вспоминал, как Аня смущалась и краснела, обнимая меня в конюшне, как заразительно смеялась, наблюдая мои тщетные попытки уговорить Белоснежку двинуться с места.