Я кисло улыбнулась.
-Надеюсь, здесь не компромат на местных жителей, а то я не выдержу и сбегу. Мне хватает недружелюбных взглядов.
Барри натянуто рассмеялся.
-Что ж, можно и так сказать. Давай пройдемся и просто поговорим. Я столько всего о тебе слышал, но ни разу не видел, а мне очень интересно, каким же ты выросла человеком.
-Вредным, - улыбнулась я, соглашаясь на предложение Барри. За час мне наскучило здесь сидеть, да, и на улице распогодилось. Начиналась торговля, из желтого фургона вывели детей, расположив их на импровизированной детской площадке, а невдалеке строили сцену для вечерних представлений и танцев.
-Тереза любила ярмарки и много времени проводила, организовывая подобные мероприятия.
-Она просит в письме, чтобы на День Благодарения я пригласила в дом… тебя.
-Меня? – Барри притворно удивился. – А я-то думал, когда же этот час настанет. Что ж, рад.
-Чему? – удивленно приподняла я брови. – Что произойдет в этот день?
Мужчина протянул руку и хлопнул ладонью по папке, которую я чуть не выронила от неожиданности.
-Давай постепенно, Энн. Сначала, как ты сказала, компромат на местных жителей, а затем и все остальное. Скоро ты все узнаешь, милая.
Мы прогулялись по ярмарке, и Барри купил мне столько сладостей, сколь я и за неделю бы не съела, а после уехал, сославшись на занятость.
-Увидимся на День Благодарения, - попрощался он дружелюбно, а я кивнула, почему-то не желая с ним расставаться.
Черная папка оттягивала мне руки, поэтому я села под ближайшим деревом, отгородившись от всего мира собственными мыслями, и раскрыла папку, вчитываясь в ее содержание. Здесь хранилась копия свидетельства о рождении Наоми, которая значилась дочерью Эстер и Декстера, договор о купле квартиры на имя Терезы. Барри аккуратно подчеркнул красным карандашом адрес и надписал на копии, что Наоми до сих пор проживает там, но обо всем этом я давно догадывалась. Самым интересным оказался другой документ, подписанный Терезой и Декстером. Брачный договор, в котором значилось, что после развода Декстер не имеет права на дом и прилегающие к нему территории, ограничиваясь значительной суммой денег, а Тереза не имеет права на продажу ранчо до особых распоряжений. К документу прилагалась копия письма, написанного вручную, в котором значилось, что Декстер действительно получил немалую сумму денег и положил ее в такой-то банк под процент, но нигде не говорилось об особых распоряжениях, которые Тереза должна выполнить, чтобы продать ранчо. Слова Роба о двух любящих друг друга людях, связанных обстоятельствами и обреченными на жизнь вместе, теперь не казались мне странными. Кто-то, зная натуру Декстера и его любовь к ранчо, сделал все от него зависящее, чтобы связать этих двоих вопреки всему.
Здесь же, в папке, я нашла еще одно письмо, на котором значилось мое имя. Разорвав конверт, я узнала почерк Терезы.
«Теперь ты можешь верить каждому моему слову, потому что у тебя на руках неоспоримое доказательство моей слабости и глупости! – писала Тереза. – Я купила для Наоми квартиру, лишь бы она не жила с нами в доме, я прогнала родную племянницу, о которой так долго мечтала, я заставила любимого мужчину возненавидеть себя все душой! У меня были деньги, чтобы сбежать, но я не смогла!
Как я рыдала! Как просила Бога забрать мою душу раньше времени, но Он не смилостивился и не услышал моих молитв тогда, хорошо, что услышал сейчас. По праву наследования я не могла продать ранчо, у меня и сейчас нет такого права. Ох, Энн! Отец проклял меня, сам не подозревая, к каким последствиям приведет его решение и нежелание расставаться с этим ранчо. Я получала деньги со счетов отца до самой смерти, но я не имела права воспользоваться всей суммой сразу. Веришь, милая Энн, я даже пыталась найти себе работу, чтобы сбежать из этого места раз и навсегда, оставляя прошлое в прошлом, но узнала, что тогда Декстер лишится ранчо. Его бы выселили, оставь я родной дом. Я трусиха! Я пожалела Декстера, осталась и обрекла нас на еще большие страдания.
Жестоко! Как жестоко поступил с нами отец, пытаясь защитить своих любимых «детей» от всего мира! Он не оставил нам выбора, думая, что знает наперед, как обернутся наши судьбы. Он запер нас в клетку, прутья которой больно обжигали меня каждый раз, как я пыталась вырваться.
Наивный! Я обхитрила его и ухожу из жизни раньше, чем он на то рассчитывал. Я оставляю за собой пепелище, на котором станцуют черти! Я покажу родным и любимым свою боль, которую скрывала от них так долго. Сегодня Барри выставит квартиру Наоми на продажу, а все деньги перечислит в фонд детского дома. Девочка переселиться на ранчо, чтобы вскоре потерять и его! Месть так сладка!»