«Работяга! – кривилась моя мама, когда он приходил домой с копеечной зарплатой, - мы с Анечкой найдем, кто о нас позаботиться!»
В итоге мы с мамой уже десятый год живем в коммуналке, потому что не можем позволить себе большего, а папа теперь работает бригадиром и у него новая семья. Мы видимся иногда, и я очень за него счастлива.
-Спасибо, что веришь в меня, - я говорила голосом, полным сарказма, пытаясь сосредоточиться на кружке в яркий оранжевый кружочек, но перед глазами все расплывалось от бешенства. После того, как Декстер прислал это злополучное письмо из Штатов, маму словно подменили. Она больше ни о чем не могла думать, кроме как о моей работе на ранчо и подписании документов.
Все имущество старик хотел отписать мне, при условии, что я обязуюсь продолжить дело его жизни. Юридическую сторону вопроса я не рассматривала столь пристально, как мама, но по ее словам, нас ждало прекрасное будущее, куча денег, перспективы и возможности. Где она их там усмотрела, не понимаю, ведь, Декстер звал только меня и зарплату обещал, немалую, конечно, но опять-таки только мне. С чего мама решила, что я стану отсылать все ей?
-Доченька, я как раз таки верю в твои способности, а ты хочешь загубить их, поступив в университет на биолога. Ну, какой из тебя биолог? Худая и немощная, ты в этих лабораториях совсем загнешься.
Я снова фыркнула, больше не находя слов для саркастичного ответа. Мама и раньше не ценила моих достижений: поступила в престижную школу в старшие классы на стипендию, получила на пробных экзаменах высший балл по химии? Ей все казалось баловством, все, что не связано с ее матримониальными планами на мое светлое будущее.
-Твой дед загребал деньги лопатой, оставив бабку ни с чем, а ты можешь отомстить ему! – кулаки родительницы сжались, глаза налились кровью, а я совсем пала духом. Переубедить ее в таком состоянии значило бы съехать на квартиру и жить отдельной жизнью, иначе она меня просто со свету сживет. А на такое я не могла решиться, не имея ни копейки за душой и неоконченное среднее образование.
-Аня! Почему ты считаешь, что я забочусь только о себе?! Я думаю в первую очередь о твоем будущем, дорогая.
«Бла, бла, бла!» - покивала я головой для видимости поддержания беседы.
Мама всегда так говорила, когда не знала, что бы еще такого сказать, чтобы я согласилась с ее доводами. Да, она заботилась обо мне, но исключала любую возможность того, что у меня есть своя голова на плечах. Мы думали исключительно маминой головой, вернее, ей до сих пор так казалось.
-Ты полетишь в Техас и поговоришь с Декстером. Он и приглашение выслал, и билеты, и деньги на расходы.
«В которые ты запустила лапу», - с тоской подумала я, а мама тут же подтвердила мою догадку.
-Я прикупила тебе отличный чемодан.
«И себе новые туфли и плащ!»
-Милая, мы завтра же забираем документы из школы, это больше не обсуждается, я итак дала тебе достаточно времени на раздумье.
Я снова покивала головой, придвигая к себе чашку и опуская взгляд в ее пустое нутро.
«Ну, вот и приехали! Нагрянул Декстер с предложением о работе, и мама уже готова перечеркнуть всю мою прошлую жизнь, а я такая трусиха, что не сопротивляюсь!»
Некстати вспомнился Кирилл, и я прикусила губу, чтобы не выругаться при маме. Этот невозможный парень до сих пор вызывал внутри меня бурю одним упоминанием его имени, одним своим образом. Высокий сероглазый блондин, он с самой нашей первой встречи вскружил мне голову своей неприступностью, злостью, лютым диким взглядом и надломленностью. Я только успела возненавидеть Кирилла, как он тут же переобулся и предстал передо мной совершенно другим: немного уставшим от жизни, но вполне дружелюбным.
Рядом с Кириллом я не чувствовала своей тоски, потому что его превосходила мою по размерам в сотню раз. Рядом с ним я искренне смеялась, а без него становилось пусто, серо и уныло. Мы вместе мечтали о том, что переедем в Москву подальше от родителей, от проблем, от тоски и одиночества.
Почему же я встречаюсь с Вовой, а Кирилл перестал со мной общаться?
Он не замечал меня в коридорах школы, избегал столкновения на общешкольных мероприятиях, не писал и не тем более не звонил. Кирилл сделал все для того, чтобы я поверила в его полное и безоговорочное равнодушие ко мне. Всегда такой неуверенный в себе, после нового года он стал другим. Собранным, молчаливым, безучастным ко всему на свете. Мой Кирилл растворился в грозовой мрачной серости чужих глаз.