«Не подходи ко мне, я опасен!» – говорил мне парень, когда я попадалась ему под горячую руку. В такие минуты он действительно мог обидеть, оскорбить, накричать, но я всегда чувствовала, что все это наигранное, что в глубине души Кирилл другой. Что заставляло его так себя вести я до сих пор не знаю и теперь не узнаю. Эта мысль ранила больнее других, но в душе я все же радовалась. Другой мир – другие парни. Я перестану, наконец, все свободное время думать о Кирилле Фадееве, потому что ковбои Техаса – это легенда!
Мечтая о горячих южных парнях, я невольно представляла Кира верхом на лошади и стонала от досады, зарываясь лицом в подушку.
«Невыносимый человек!»
-Если он не делится с тобой личными проблемами, значит, ты для него никто, - говорили мне подруги, а я верила, что все не так.
«Наивная ботаничка! – цедил он сквозь зубы, демонстрируя мне сбитые костяшки. – Отвали от меня, не ходи хвостиком!»
А я ходила и верила, что мы через все пройдем вместе, когда на самом деле не было никаких «нас».
Мама ушла на смену, а я выпила чай с печенюшками и с тяжелым сердцем потянулась к телефону. Еще одно дело, которое требовало моральных усилий.
-Вова, привет, - позвонила я своему парню, - встретимся в кофейне на углу?
-Привет, Анюта, я за тобой заеду, только брата сейчас домой заведу.
Вовка часто гулял с младшим братом во дворе дома, когда его мама приходила с работы и выгоняла сыновей «проветриться», а, когда они возвращались, обязательно кормила их чем-нибудь вкусненьким.
-Обожаю печь, - делилась она со мной рецептами с фанатичном блеском в глазах. Я таких вкусных чизкейков, как у Вовкиной мамы, ни в одной кофейне не пробовала. – А эти оболтусы мне только мешают, суют пальцы в тесто.
Почему-то сейчас я представляла булочки с заварным кремом, карие и очень добрые глаза Вовкиной мамы, ее добрую улыбку, и мне становилось так стыдно. Не перед самим Вовкой, а именно перед его мамой. Я обманула ее надежды, я предала ее горячо любимого сына.
«Я их бросаю, всех бросаю!» - крутилась у меня в голове мысль, а перед глазами череда лиц: школьные подруги, Вовка, его мама, и собственное отражение в зеркале.
-Красавица моя, как же я соскучился! – встретил меня горячими объятиями Вовка, а я скромно улыбнулась ему в ответ. В этом я вся: с Кириллом готова была покорить весь мир, не боясь косых взглядов и обвиняющих полуулыбок за свое поведение и поступки, а тут. Даже обняться с Кириллом в кафе не могу, стесняюсь! Как объяснить это?
-Вов, я улетаю в Америку, - не стала тянуть я с объяснением. – Двоюродный дедушка пригласил к себе на ранчо.
-Анют, какая работа? – развел парень руками. – Ты же еще школу не окончила.
Я кивнула, рисуя пальцем на салфетке геометрические узоры, пока парень прожигал меня вопросительным взглядом. Тревожным, предчувствующим. Почему меня волновала его мама, когда он сам так бледен и надломлен моими словами? Почему я не могу чувствовать к нему того же, что он чувствует ко мне?
«Эгоистка!»
-Вова, у меня бабушка умерла, понимаешь?
И ни слова о том, что я Терезу в глаза никогда не видела и не разговаривала с ней ни разу в жизни.
-Так, ты ненадолго? – облегченно вздохнул Вовка и тут же покраснел. – Прости, Аня, я растерялся, я не хотел… Конечно, мне жаль твою бабушку и желание поддержать родню вполне логичное. – Он накрыл своей широкой ладонью мою руку, а я вздрогнула.
-Я не вернусь пока в школу, - ответила парню, поднимаясь из-за стола, - прости, но мама уже все решила. – И вышла из кафе на свежий воздух.
Ах, эти белые ночи! Кто-то находит в вас столько всего прекрасного, а я спать не могу часами, потому что в окно льется молочный свет, и никуда от него не скроешься.
На повороте к Фонтанке, я остановилась и побежала бегом, вниз по ступенькам к самой кромке воды. Опустила руки и замерла, сдерживая эмоции, которые вихрем закручивались в голове неясными образами и хаотичными репликами. В кармане джинсовки запиликал телефон, но я достала его и равнодушно закинула подальше в реку, чтобы больше не слышать.
Бульк.
И плевать, кто звонит: мама, Вовка, его мама или подруги. Послезавтра я улетаю, чтобы вернуться в Россию только тогда, когда смогу сама себя обеспечивать, а будет это нескоро. Я обязательно прилечу обратно, потому что не мыслю себя нигде, кроме России, но ни мама, ни Вовка, ни подруги никогда не узнают о моем возвращении.
Глава третья
Знакомство с обитателями дома
(Кирилл)
Широкое деревянное крыльцо вело на застекленную веранду, и я по привычке искал звонок или какое-то приспособление, которое указало бы на то, как попасть внутрь. Со стороны, наверное, я выглядел по-идиотски, щурясь от солнца и ощупывая сначала взглядом, а затем и ладонями шероховатую поверхность стены, обложенную декоративным камнем. С потной спиной, в пыльных кроссах и с черной дорожной сумкой, перекинутой через плечо, я сам себя не радовал в отражении стеклянной двери.