Софи схватила подушку с дивана и ударила ею себя по голове. Мы с Хеллер в шоке переглянулись. Впервые в жизни самым безумным человеком в комнате оказалась не Хеллер.
— Э-э-э, хорошо, Софи… — начала было Хеллер.
— Нет! — крикнула Софи. — Вот только не надо. Плиз-плиз-плиз, прошу, не надо со мной разговаривать как с ребенком, ты ведь не так уж сильно меня старше? — Софи повернулась ко мне. — Вот кто у нас старушка, да?
— Что? — возмутилась я. — Я не старая! Я на два месяца младше Хеллер!
— Правда? — удивилась Софи. — Ну, может, это из-за твоей одежды или волос. Я сначала подумала, что ты мать Хеллер, ну или ее чудная тетка или что-то в этом роде.
— Это не совсем так, — ответила Хеллер. — Кейти скорее как моя чудная бабушка, которая никогда не выходит из дома, потому что прячется от инопланетян? и к тому же ей надо кормить своего воображаемого кота.
— ХЕЛЛЕР!
— Класс! — одобрила Софи, и они с Хеллер дали друг другу пять.
— Ничего не класс! — возмутилась я.
— Извини, мне правда очень жаль. Может, ты тоже болеешь, ну, например, той болезнью, из-за которой маленькие дети выглядят как столетние старички, все может быть, — сказала Софи. — Прошу прощения! Иногда я становлюсь очень странной и несу всякую фигню. Я знаю, что сегодняшний день я должна провести с Хеллер, сопровождать ее, пока она будет давать интервью, сниматься в фотосессиях, выступать с речами поддержки для детей вроде меня — хотя на самом деле с этим я реально могу вам помочь — смотрите — я могу встать рядом с Хеллер и сделать выпученные и грустные глаза, как в этих рекламках, где просят взять домой брошенных щенят.
Софи встала рядом с Хеллер, вытаращила глаза и скосолапила ноги.
— Супер, правда? Я знаю, что даже просто провести обычный день с Хеллер — это суперздорово и весело, к тому же я наверняка могу получить кучу бесплатного фанатского мерча, на что я надеюсь в любом случае, но… это не то, что мне нужно.
— Что… что же тебе нужно? — спросила Хеллер.
— Итак, — произнесла Софи, потерев ладони. — Я очень долго размышляла об этом, — говорила она, нарезая круги по комнате, — так долго, что мне кажется, эти мысли уже переполнили мой мозг и потекли из ушей. И да, это и есть настоящая причина, почему я заварила всю эту кашу с «Загадай желание» — БУ-УМ! Мои родители классные, но будь это в их власти, я бы провела всю свою жизнь в кровати или на диване под одеялом, со сборником сказок на коленях и пялясь в окно — не-е, это не для меня. Бр-р. Наверное, это потому, что им уже два раза приходилось видеть меня на пороге смерти, так что они напуганы до чертиков. Родители волнуются, как курицы-наседки, считая, что если я выйду на улицу, начну прыгать или съем что-нибудь хоть немного приятное на вкус, я откину копытца прямо в гостиной, и все их страшнейшие кошмары воплотятся в жизнь, и я их полностью понимаю: иметь больного ребенка — это же самый страшный кошмар любого родителя, правильно?
— Они, наверное, так сильно о тебе беспокоятся, — произнесла я, звуча как моя собственная мама.
Софи уставилась на меня, будто пытаясь понять, пристрелить меня или протянуть мне пистолет, чтобы я сделала это сама.
— Ты читала ту книжку? — спросила меня Софи. — «Поднимитесь, болваны», да? Это так странно, у меня типа есть дар ясновидения, потому что я всегда знаю, читал ли человек, стоящий передо мной, ту книгу или нет. Потому что у прочитавших появляется то самое выражение лица. Понимаете?
— Какое? — спросила я.
— Наполовину — словно ты только что увидела единорога, парящего над радугой, наполовину — будто у тебя запор, и ты изо всех сил стараешься прокакаться. Все чокнутые девчонки из моей школы, прочитавшие эту книгу, как под гипноз попали: льют слезы о том, что рак — это ТАК ГРУСТНО и ТАК НЕОБЫКНОВЕННО, а потом они перечитывают эту книжку в двадцать восьмой раз, поглощая килограммы фисташкового мороженого с кусочками «Орео». Потом они пишут сообщение своим лучшим друзьям и такие: «Если бы у меня был реально милый парень, у которого был бы рак, я была бы с ним ТАК МИЛА. Я бы, например, играла ему на гитаре и пела специальные ПЕСНИ О РАКЕ. Я бы написала ему ПОЭМУ О РАКЕ».