— Софи! — воскликнула я.
— Она права, — сказала Хеллер. — Когда начали снимать фильм по «Поднимитесь, болваны», я пробовалась на роль той девчонки, как ее там — Наперстянка, Духветра или Карбюратор?
— Ее имя — Ариэль! — крикнула я.
— Точно, Ариэль, — продолжила Хеллер. — Меня попросили прочитать сцену, где Ариэль и Джеймс поднимаются на крышу больницы и притворяются, будто они… как их… Король Жопанеба и Королева Чифир?
— Король Небо и Королева Зефир! — крикнула я.
— Ладно, — продолжила Хеллер, — так вот, у меня получалось неплохо до тех пор, пока меня не разобрал смех. Блин, когда Ариэль то и дело звала того парня «сиром» и «милордом», я просто не смогла удержаться и практически покатилась по полу от смеха. Я, конечно, извинялась, говорила кастинг-директору, что это у меня реакция на таблетки от аллергии, но думаю, он на это не купился, так что роль я не получила.
— БУМ! — крикнула Софи, и они с Хеллер снова дали друг другу пять. — КНИЖКИ ПРО РАК ОТСТОЙ!!!
— Я думаю, что вы обе бесчувственные, бессердечные и отвратительные! — воскликнула я. — Эти книги прекрасны! Они о человеческих душах!
— Моя душа не хочет называть никого своим «вассалом», окей? — ответила Софи. — Я вам скажу прямо: я не знаю, долго ли моя душа будет на этой земле. И так как ты самая замечательная, потрясающая и всемогущая Хеллер Харриган — ХЕЛЛЕР ХАРРИГАН, ПРЯМО БЛИН ПЕРЕДО МНОЙ!!!
Софи вытянула руку и коснулась указательным пальцем носа Хеллер, а затем с громким воплем вскинула вверх руку.
— ЙОУ! БУМ! Я ПРИКОСНУЛАСЬ К НЕЙ! ДНК ХЕЛЛЕР ХАРРИГАН! ПРЯМО НА МОЕМ ПАЛЬЦЕ!!!
Мы с Хеллер переглянулись, мысленно задаваясь вопросом, а не спятила ли Софи на самом деле. Девочка заметила наши переглядывания, кивнула, села и заговорила откровенно и прямо.
— В общем, мне нужно, чтобы ты мне помогла сделать три вещи.
— Типа список предсмертных дел? — спросила Хеллер.
— Э-э, НЕТ, — ответила Софи, закатывая глаза, и, знаю, ужасно это говорить, но я никак не могла отделаться от мысли, что для девчонки, больной раком, Софи ужасно саркастична.
— Извините, если я звучу как соплячка, или тупица, или мегалох, — сказала она. — Но… есть вещи, которые мне просто необходимо сделать. Это вовсе не список предсмертных дел, когда реально старые люди желают там, не знаю, поехать в Париж, коснуться пирамиды Хеопса или типа того. Эти вещи мне прямо очень надо сделать, не потому, что я больна, ну или не только, потому что я больна. Так что это не список предсмертных дел — это скорее побег из тюрьмы.
Софи смотрела на меня и Хеллер, ее взгляд был открытым и серьезным, говорящим о том, что она нам доверяет. Неизлечимо больные люди не могут позволить себе тратить время впустую — они сразу переходят к сути дела. Хотя у меня было такое чувство, что и до своей болезни Софи всегда была гиперактивным и очень прямолинейным человеком.
— Что ты хочешь? — спросила Хеллер.
Софи замолчала и прислушалась, оглянувшись по сторонам, будто нас могли подслушивать государственные агенты. Потом спросила своим самым значительным голосом — так она могла бы разговаривать при даче показаний в суде:
— Вы когда-нибудь пробовали кексики «СвитКейки»?
— Ты еще спрашиваешь! — ответила Хеллер. — Конечно, пробовали. Мы же американцы, а это любимые капкейки всей Америки. Когда я сидела на наркотиках, я только ими и жила. У меня даже галлюцинации о них были. Да я бы сексом с ними занялась.
— Я съела только один «СвитКейк» за всю свою жизнь, — поделилась я. — И то совершенно случайно.
— Случайно? — удивилась Хеллер. — Тебе, что, кто-то сказал, что это новый вид просфоры? С глазурью?
— Нет, — возразила я. — Мои родители не хотят, чтобы мы употребляли обработанные пищевые продукты с огромным количеством сахара и муки, потому что это вредно для здоровья, а еще из-за них люди слетают с катушек и творят всякие ужасные вещи.
— Какие, например? — спросила Хеллер. — Улыбаются? Облизывают губы? Просят добавки?
— И как же так получилось, что ты съела только один? — спросила Софи.
— Моя сестра Калико обожает «СвитКейки», — призналась я. — Она копит карманные деньги, а потом тайком выбирается из дома, чтобы их купить, приносит в нашу комнату и прячет у себя под кроватью. Поэтому у нас и завелись мыши. Когда папа пришел проверить, в чем дело, Калико запаниковала, потому что у нее оставалась еще одна двойная пачка, так что один она запихнула в рот себе, а второй — мне.