-- Товарищ старший лейтенант, почему не готов?
-- У помощника дежурного по училищу не сбриты усы.
-- Товарищ старший лейтенант, разрешите доложить.
-- Докладывайте.
-- Имею личное разрешение начальника училища носить усы.
Действительно, однажды А.В. Аносов сказал мне: "Знаешь, Рястас, твои усы лучше моих -- носи".
"Утенок" мне не поверил и побежал куда-то выяснять... Но вообще-то Уставом было запрещено ношение бороды, а про усы ничего там не было сказано. Усы носили немногие: Гриша Савченко с бухтой колючей проволоки под носом, красавец Эндель Пяренсон с эффектной щепоткой рыжеватой растительности да я.
Вторая неприятность произошла на утренней физзарядке. "Утенок", стоявший дежурным по училищу, установил форму одежды -- тельники, на что я, не в библейских выражениях, разумеется, во всю мощь своей луженой глотки изложил собственную точку зрения, позабыв при этом оглянуться. А сзади стоял краснопогонник в звании майора. Система сработала, и меня повели к начальнику училища. Меня принял исполнявший эти обязанности Анатолий Степанович Симоненко.
-- Рястас, скажи, кого ты назвал "утенком"? -- спросил "Симонян", улыбаясь.
-- Сараева.
-- Ты говоришь неправду. Сараева зовут "фиксой", -- немедленно уличил меня во лжи Анатолий Степанович. И, пропесочив, с миром отпустил.
"Утенка" не уважали даже "свои" курсанты. Однажды после возвращения с практики рота вышла на построение. Только старшина приготовился доложить, как со второй шеренги "шкентеля" строя раздалось: "Кря-кря". Один из курсантов-меха- ников так люто "любил" своего отца-командира, что большую часть заработанной валюты истратил в ГДР на игрушечного утенка, который весьма натурально крякал.
ЛИЧНОЕ ВРЕМЯ
Для первокурсников день 7 ноября особенный -- нас впервые увольняли в город. После прохождения торжественным маршем по площади Победы местных ребят отпускали по домам до 08.00 девятого ноября, а иногородних увольняли после обеда.
По случаю праздника был вкусный обед со свининой на второе и на каждом столе -- огромный торт. А учитывая, что за некоторыми столами оставалось по 3-4 человека, давились сладким тестом до появления крема за ушами.
К первому увольнению готовились тщательно: брюки гладили с мылом, чтобы стрелки резали, драили пуговицы на бушлатах и бляхи курсантского ремня, брились до синевы, чистили ботинки. Курсант должен видеть свое отражение в носках ботинок, а старшина свое -- в курсантской бляхе.
После обеда толпа выстроилась в очередь за увольнительными. Придирчиво осмотрев всех, старшина раздал белые бумажки, в которых было написано, что курсанту запрещено делать, находясь в увольнении. Получив из рук старшины вожделенную "ксиву", толпа ринулась на КПП, через который выскакивали, как пробки из бутылок. За металлическим забором тянуло на лирику:
Я иду по главной улице,
Мною девушки любуются...
Готовых рецептов проведения времени в увольнении, безусловно, не существовало, и большинство первокурсников посещало кино, но со временем круг интересов расширился.
Вернувшись в училище, курсант сдавал увольнительную записку, на которой проставлялось время его возвращения. В субботу увольнение было до 01.00, а в воскресенье до 24.00 и заканчивалось с последними звуками государственного гимна, исполнявшегося по радио.
После октябрьских праздников курсантская жизнь стабилизировалась и появилось свободное время, предусмотренное распорядком дня. Каждый использовал его по собственному усмотрению и мог проявить свою индивидуальность. В училище были широкие возможности заниматься любимым делом. Работали всевозможные кружки и секции. Большое внимание уделялось спорту, занятия которым поощрял начальник училища. На спартакиадах мореходных училищ наша команда всегда занимала призовые места, а волейбольная дружина в составе Владимира Бурданова, Рейна Колло, Хейно Пихкеля, Энделя Пяренсона, Геннадия Симоненко и Тыну Тийвеля была двукратным чемпионом общества "Водник" и чемпионом среди мореходных училищ ММФ. Юло Кеввай, Валентин Сепп и Калью Ымблус занялись штангой, а многие ребята записались в секцию бокса, вероятно, потому, что председателем училищной секции бокса был наш кумир Як-Як. В ТМУ было несколько отличных боксеров -Илмар Вилипо, Лембит Тююр и Волли Раудкетт -- пожиратель женских сердец, высокий красавец со светлыми вьющимися волосами и кулаками, похожими на пушечные ядра.
С начинающими занимался Илмар Вилипо. К удивлению многих, наша рота выставила на первенство училища участников во всех весовых категориях. На соревновании присутствовал А.В. Аносов и очень азартно болел. Мы имели даже некоторые успехи: Сергей Смоляков в своей весовой категории занял второе место. Как-то во время турнира Г.П. Кангро спросил у капитан-лейтенанта Колесникова: "Я редко вижу твоих на тренировках. Скажи, где они научились так хорошо боксировать?" Сидевший сзади "Утенок" сказал: "На улице!"
В распоряжении курсантов была водная станция в Пирита, где мы любили проводить время. Увы, чемпионами по морскому многоборью были курсанты-механики.
Но главное, чем гремела мореходка на весь город, -- вечера отдыха и танцы, на которых играл один из лучших оркестров Таллинна того времени. Им управлял Илмар Томберг. В оркестре состояли У. Лахе, В. Тарга, В. Арумяэ, И. Данилов, других, к сожалению, не помню.
В дни проведения вечеров задолго до начала собиралась толпа желающих попасть на танцы -- огромная масса девичьих тел, настоящий "девичий базар": "Если хочешь, любую из них выбирай!"
Девушки, действительно, были на любой вкус. Высокие и стройные, с ногами "от ушей", и плотного телосложения, с ножками типа рояльных. Скромные восьмиклассницы с впалой грудью и девицы полового разбоя не первой молодости и с бюстами угрожающих размеров. С детским лицом, нетронутым парфюмерией, и с физиономиями после многократной обработки всеми известными в ту пору лакокрасочными материалами. Нетронутые и не первой свежести. В простых платьицах со стоячим воротничком и в глубоких декольте, открывающих часто более интимные принадлежности дамского туалета. Конечные цели и задачи у каждой были разные, но прежде любой ценой надо было пробиться в "Зал мореходки" на втором этаже.
В училище был установлен железный порядок: каждый курсант проводил на вечер одну девушку. Я никогда не завидовал ребятам, стоявшим в наряде в день танцев. Ведь у каждой девушки была задушевная подруга, для которой попасть на танцы представлялось делом всей жизни. Но счастья "девичьего переполоха" избежать мне не удалось. Однажды я заступил в наряд помощником дежурного по училищу в ...новогоднюю ночь.
Когда открыли дверь, девушки, давя друг друга, бросились к ней. Одна маленькая девчушка, чуть не плача, взмолилась: "Дяденька, ну пропусти меня, пожалуйста!" Пришлось внять ее мольбе. По каменным ступенькам лестницы, ведущей на второй этаж, раздался мерный стук женских каблучков, а впереди разноголосой девичьей массы распространялся пьянящий запах духов неумеренной концентрации.
Для приема долгожданных гостей было все готово: стулья расставлены вдоль стен, по залу с важным видом, нахохлившись, как гусаки, расхаживали первокурсники, а оркестр замер в ожидании взмаха руки руководителя. И вот поплыли чарующие звуки прекрасной музыки в великолепном исполнении. Это была прелюдия, разминка для собравшихся.
Основные события развернутся после полуночи, когда в бой вступит "тяжелая артиллерия" в лице прожженных акул полового разбоя, которые поначалу притаились, водя наметанным глазом по залу в поисках жертвы -преимущественно среди курсантов с тремя "птичками" на рукавах. И после полуночи начнется охота на доверчивых олухов, готовых хоть сейчас пойти в ЗАГС. Ведь замужество -- один из главных врожденных инстинктов женщины, даже не первой молодости и свежести, прошедшей до этого огни и воды безудержной любви.
Многие наши ребята получили свои первые уроки любви во время танцевальных вечеров -- на борцовских матах в спортзале или в пустых аудиториях. Случались и конфузы, о чем поведала курсантская исповедь-объяснительная на имя командира роты:
Командиру 2-й роты капитану III ранга... от курсанта...
Объяснительная
Я был во время вечера встречи и половом контакте с С. После прихода из колхоза я обнаружил у себя, что нижняя часть тела шешется. Я почувствовал, что шешение станосится больше и пошел к врачу в училище. Он сказал, что не волнуйся, все будет нормально, купи лекарство и никому не говори об этом, что у тебя есть мандавошки. И я никому не говорил. Я купил лекарство, отнес в санчасть и успокоился.