Тайлер расплатился и вышел к машине, яростные струи ливня трепал ветер, ледяные капли потекли по спине несмотря на поднятый воротник куртки. Он сел за руль и задумчиво посмотрел на левое запястье. На загорелой коже еще светлела полоса от снятого бандажа.
***
Воскресное утро встретило Дину оглушительным щебетом птиц. Мокрые деревья роняли листья на траву. Горы окрасились яркими осенними красками, выглянувшее солнце загнало промозглый туман в ущелья и принялось яростно сушить оставшиеся после дождя лужи. Дина провела рукой по перилам крыльца, стряхивая сверкающую вереницу капель. Эбби в пижаме и резиновых сапожках вихрем пронеслась мимо нее и выскочила во двор. С крепкой ветви клена свешивалась качеля — простейшая конструкция из подвешенной старой шины. Девочка привычным движением вскочила на покрышку верхом.
Дина уже хотела окликнуть Эбби, ведь не годится разгуливать в одной пижаме, пусть та и сшита из теплого флиса. Утро выдалось холодным, несмотря на яркое солнце, изо рта шел пар. К тому же девочка еще не умывалась и не завтракала… Но потом Дина вспомнила себя маленькую, этот чистый восторг нового солнечного утра после череды ненастных дней, когда кажется, что трудности остались позади, и новый день сулит одни радостные открытия. И промолчала.
— Мама, у меня попа промокла!
Дина засмеялась.
— Ну конечно, шина-то висела под дождем! Иди переоденься и умойся, наконец. Завтрак на столе.
Эбби взбежала по ступенькам и, сбросив сапожки с приставшими к ним стебельками бурой травы, скрылась в доме. Дина уже собиралась пойти на кухню, чтобы налить себе кофе, как вдруг к воротам подъехал синий Додж, из машины вышел Тайлер. Дина с трудом справилась с мгновенным детским желанием вбежать в дом и захлопнуть дверь.
— Доброе утро! — Хупер подошел к крыльцу, — малышка еще спит?
— Что ты здесь делаешь?
— Я все еще должен тебе кофе, забыла?
— Упрямец, — хмыкнула Дина, — боюсь, у меня нет настроения куда-то идти.
— И не надо, всё необходимое я принес с собой, — Тайлер похлопал по звякнувшей сумке.
— Тай! Ура! — из дома выскочила Эбби.
Хупер улыбнулся.
— Привет, пичужка. У меня тут лежит кое-что интересное. Обещаю, вам понравится. Отведешь меня на задний двор?
Эбби с любопытством взглянула на сумку и потащила Хупера за дом. Дина закатила глаза и последовала за ними.
Тайлер отмерил маленькой ложкой молотый кофе и сахар, и добавил два зеленоватых зернышка кардамона.
— Такой кофе кипятят трижды, чтобы добиться бархатистого вкуса.
Шипящий газовый огонек отражался в боку медной турки голубыми жемчужинками. Дина высыпала на ладонь темные зерна и с любопытством вдохнула горький запах. Эбби, рассматривающая маленькую кофейную мельницу, ахнула и бросилась к противоположному концу стола. Тай держал в руке крохотную чашку, переливающуюся цветной эмалью.
— Это назвается финган*, у меня таких шесть, на всех разные звери и птицы.
Он оставил Эбби любоваться этой кукольной посудкой и снял турку с огня. Налив порцию душистого напитка, Тай сначала пригубил сам, потом передал чашку Дине.
— По традиции, хозяин должен сначала сам попробовать кофе, показывая гостю, что напиток не отравлен, — пояснил он.
Эбби убежала в дом, чтобы принести кукол и поиграть в чаепитие.
— Кто научил тебя этому? — спросила Дина, осторожно сделав глоток.
— Имран. Деревенский педиатр из поликлиники рядом с базой, где я пробыл полгода. Остальные врачи уехали еще до того, как туда пришли союзные войска. Имрану приходилось замещать всех специалистов сразу, — Хупер задумчиво покрутил чашку в пальцах, — Он хорошо говорил по-английски. Помогал вести переговоры с местным начальством. Расспрашивал нас о том, как устроена жизнь в Америке, и сам много рассказывал, объяснял всякие тонкости — если находил слушателей, конечно.
— Настоящий герой, — заметила Дина, — остаться на оккупированной территории, посреди этой разрухи, кишащей вооруженными чужаками...
Тайлер поднял на нее глаза.
— Его убили джихаддисты сразу после того, как мы ушли. Сожгли живьем. За то, что он осматривал и лечил женщин, которым некуда было больше обратиться за помощью.
Дина стиснула зубы и выдержала его взгляд.
— А может, за то, что он сотрудничал с оккупантами? Ты видишь лишь одну сторону медали. Вас посылают рушить и убивать вслепую, не показывая общей картины!
— Кто может похвастаться тем, что видит ее, эту общую картину? — парировал Тайлер, — по-твоему, о чем думают солдаты, лежа в постели после отбоя? О девках? — он насмешливо поднял бровь и заметив краску на ее щеках, понял, что попал в цель. — Не без этого, признаю, — поднял руки Тай, — но львиная доля размышлений приходится на вопрос “Зачем мы здесь?”