Он помолчал и продолжил:
— Когда ежедневно видишь, как погибают люди, перестаешь делить их на своих и чужих. Иногда получается хоть кого-то спасти… Даже не обладая всей информацией, можно поступать правильно и делать, что должен. Это лучше, чем сложить руки и не делать ничего.
— Звучит узко, — фыркнула Дина.
— Зато честно, — отрезал Тай.
Эбби приволокла пеструю сумку, набитую игрушками, и, прихватив цветные посудинки, уселась на скамейку в дальнем углу двора. Дина поставила на стол сверкающую чашечку.
— Кофе необычный, скорее напоминает какао. Но мне понравилось.
Тайлер кивнул, глядя на далекие вершины, залитые солнцем. Птицы вспорхнули с дерева и прозрачным облачком устремились к шоколадным квадратикам сжатых полей.
— Я зайду сполоснуть посуду? — спросил Тай, — Если не смыть кофе с меди сразу, то потом придется помучиться.
— Я думала, у мужчин мытье посуды считается признаком слабости, — бросила Дина, поднимаясь.
— У всех свои недостатки, — отозвался Хупер.
Кухню заливало солнце, на столе вперемешку с остатками завтрака лежали осенние листья.
— Эбби собирает коллекцию, — ответила Дина на вопросительный взгляд Тайлера.
Он закатал рукава и подставил турку под струю воды. Медные бока посудины были покрыты чеканными вмятинками, бросавшими на стены горошины света. Картина дышала такой безмятежностью, что Дина наконец решилась задать давно мучивший ее вопрос.
— Как рука? — нарочито небрежно бросила она, перебирая глянцевые листья.
Хупер выключил воду, звякнула отставленная в сторону турка. Затянувшееся молчание заставило сердце Дины тревожно забиться, она боялась встретиться с Тайлером взглядом. Напряжение нарастало с каждой секундой.
— Ты знал.
Она облизнула пересохшие губы и обернулась. Тайлер смотрел на нее, в глазах нельзя было прочесть ничего. Дина бросилась к дверям, но он поймал ее и прижал к стене. Захват не оставлял возможности пошевелиться, она вновь ощутила разбуженное паникой присутствие силы, готовой выплеснуться по первому зову.
“Нет, нет, нет. Я этого не хочу, не хочу!”
Дина испуганно рванулась, но в тот же миг почувствовала, что Хупер уже не держит ее:
— Я не собираюсь выдавать тебя!
Она бессильно опустилась на пол и прижалась лбом к стене. Медленно осознавая услышанное, выровняла дыхание.
— Возьми.
Тайлер протянул ей стакан воды. Дина, не поднимая глаз, приняла стакан, села на стул и сделала глоток.
— Уходи, Тайлер. Я не хочу причинить тебе зло.
— Пока что ты причинила мне только добро, — хмыкнул он, — запястье как новенькое. В армии мы не раз вправляли друг другу руки-ноги, я знаю о чем говорю.
— Я надеялась, ты ничего не заметил.
— Сложно не заметить, как часть твоего тела без наркоза перекраивают по своему усмотрению...
Дина опасливо взглянула на него. Золотистые глаза улыбались, и это чуть не заставило ее расплакаться от облегчения. Она потянулась за салфеткой и уткнулась в ладони, справляясь с эмоциями.
— Прости.
— За что? — удивился он, — за то, что оказала первую помощь?
— За непреднамеренную вивисекцию. Было больно?
Хупер наморщил лоб, вспоминая.
— Не сказал бы, что очень больно, скорее... странно. Будто руку на миг разобрали на части и собрали назад, как конструктор.
— О Господи, — Дина закрыла ладонями лицо, — я не предполагала… хотела только осмотреть тебя как следует! И ты до сих пор никому не рассказал?
Тайлер пожал плечами.
— Кажется, в тот момент ты испугалась гораздо больше меня. Ситуация как-то не располагала к расспросам. А рассказывать другим… — он усмехнулся и покачал головой, — любому показалось бы, что у меня крыша поехала после работы на солнцепеке. Да и потом, необдуманная болтовня творит немало бед.
Хупер оперся руками о стол:
— Но теперь ты, наконец, расскажешь, в чем дело?
***
Дина никогда еще не говорила так много, даже проводя лекции для интернов в больнице, но остановиться не могла. Годы мучительного молчания выплескивались потоком фраз. Чудовищная тяжесть, давившая на нее, теперь рушилась с каждым сказанным словом. Она то улыбалась, то вытирала слезы, тщетно пытаясь держать себя в руках, боясь, что Хупер встанет и уйдет, уйдет, не дав ей высказаться до конца.
Но каждый раз, поднимая глаза, Дина убеждалась: он еще здесь.
— Эбби знает о том, что ее дар передается другим?
— Нет. — В горле пересохло, Дина потянулась к чайнику и ткнула в кнопку, — что бы ни происходило с родителями, дети винят в этом себя. Представляешь, что будет с малышкой, узнай она, что послужило реальной причиной смерти Тома?! Кроме того, заражение произошло лишь раз и не передается дальше, я наблюдала за этим, сопоставляла факты... Думаю, виноват был сильный эмоциональный всплеск, какой-то выброс энергии.