— Перестань… Что, если зайдет Чак и увидит нас?
— Чак уже не ребенок, — возразил Джефф — пусть знает, что его родители после стольких лет брака все еще хотят друг друга.
Элис фыркнула.
— Думаешь, он этого не знает? В спальне ни ты, ни я не умеем вести себя тихо.
Ее глаза светились теплым лукавством, полные губы дрогнули в улыбке. Он снова привлек ее к себе и поцеловал так, что у Элис сбилось дыхание. Она решительно уперлась ладонями ему в грудь.
— Пожалуйста, Джефф… хотя бы смой запах навоза.
— А ты — запах сыра, — подмигнул он и выпустил ее.
После ужина Чак уехал к однокласснику, жившему за холмом. Семестр подходил к концу, приближалось время первых тестов. К ночи небо закрылось тяжелыми тучами. Элис поднялась в спальню и услышала шум дождя. Чтобы закрыть ставни, пришлось высунуться из окна, от ледяных капель руки покрылись мурашками. Из ванной появился Джефф. Сбросив с бедер полотенце, он упал на кровать и улыбнулся: — Иди ко мне, моя булочка!
Элис повесила халат на крючок и прилегла рядом, положив голову мужу на плечо.
— Ты сказал, что Чак уже не ребенок… Я беспокоюсь.
Джефф со стоном закатил глаза и подцепил край одеяла, прикрываясь.
— Назови хоть один день, в который ты не нашла бы себе повод для беспокойства! Что на этот раз?
Элис виновато взглянула на него и вздохнула.
— Чак еще ни разу не приводил домой девушку.
— И что? Просто у него голова занята другим.
Элис приподнялась на локте.
— Ему семнадцать, Джеффри! В этом возрасте голова не может быть занята другим!
Она закусила губу и жалобно заглянула ему в глаза.
— Может, он… гей?
— Это Чак-то?!
Джефф согнулся от хохота. Отсмеявшись и вытерев слезы, он погладил Элис по голове.
— Слушай, Эл, я не вправе разглашать наши мужские секреты, но могу поклясться, что Чак такой же гей, как я!
Он окинул пышные формы жены плотоядным взглядом и негромко добавил:
— А я определенно гетеросексуален…
— Почему тогда у него до сих пор никого нет?
Джефф вздохнул и откинулся на подушки.
— Когда ты вышла за меня, тебе было двадцать, Элис. И я был у тебя первым. Почему у твоего сына должно быть иначе?
Он потер руками лицо и взглянул на жену.
— Этот вечер — первый за долгое время, когда к нам в комнату точно не заявятся дети. Ты правда хочешь потратить его на разговоры о них?!
Элис села и, улыбнувшись, медленно расстегнула ночнушку.
***
Эбби уснула, не дослушав сказку. На подушке лежала маска оленя, с которой девочка отказывалась расстаться даже на миг. Дина закрыла книгу и выключила лампу. В розетке переливался цветными огоньками ночник. Последние два дня выдались насыщенными, казалось, что со вчерашнего вечера прошли не сутки, а целая неделя.
Наутро после вечеринки Дина рано проснулась и тихонько спустилась вниз. Кухня Элис, обычно содержащаяся в идеальном порядке, напоминала поле брани. На полу валялись куски серпантина, раковина спряталась под горой посуды. Дина налила себе кофе и, подхватив со стула теплый платок Элис, вышла на улицу. В рыжей траве блестели конфетные обертки, по центру двора темнел круг от костра. Воздух был наполнен усталой радостью праздничного утра и сладковатым дымом листьев, падающих на неостывшие угли. Она закуталась в пеструю шерстяную ткань и присела на ступеньки крыльца. За спиной щелкнула дверь.
— Доброе утро, — поздоровался Тайлер.
— Хочешь кофе? — улыбнулась Дина, — могу достать для тебя сливок, а со вчерашнего дня осталась уйма сладостей.
— Нет, спасибо, — сдержанно ответил он, — мне пора. Нужно успеть переодеться перед работой.
Дина отвела взгляд и стиснула в руках горячую чашку. Боль в пальцах заставила рассыпаться колким инеем волшебство праздничной ночи.
— Что ж, не буду задерживать. Еще раз спасибо тебе за подарок.
— Не за что, — наконец улыбнулся он.
Это холодное утреннее воспоминание преследовало Дину весь день. Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Эбби сладко посапывала, за окном шумел ночной дождь. Дина наклонилась и поцеловала мягкую щеку, волосы девочки до сих пор пахли каштановым дымом и сладостями.
Дина вошла в ванную, сняла и аккуратно сложила одежду. Над душем заклубился горячий пар. Перед глазами стояло его лицо, золотые глаза с тихой грустинкой на дне.
«Ему это совершенно не нужно. Как и мне. Особенно сейчас…»
Мягкие потоки мыльной пены скользили по коже, как прикосновения ласковых рук. Дина закусила губу, вывернула кран до упора и стояла под ледяными струями, пока от холода не застучали зубы.