Фернандес шумно выдохнул и встал. Шатаясь, добрался до стола и, нащупав початую бутылку виски, жадно глотнул из горлышка. Жгучие капли потекли по подбородку и добрались до пореза, заставив Луиса выдохнуть сквозь зубы. Он отбросил пустую посудину и содрал с себя куртку. Из нагрудного кармана выпал забытый позеленевший амулет из Кито. Нож узкоглазого оставил на оскаленной морде обезьяны светлый шрам. Фернандес усмехнулся и сунул талисман обратно в куртку.
“Старая магия еще работает…”
Агент снял рубашку, пока ткань еще не успела прилипнуть к коже. Все три раны сильно кровоточили, но жизни не угрожали. Луис рухнул на постель, раскинув руки, и закрыл глаза. Рядом зашевелилась Мара. Она подошла к распростертому телу азиата, негромко сказала несколько фраз на том же рваном наречии, на котором говорил убитый и мстительно пнула его в бок.
— Уходим. К утру они поймут, что попытка не удалась.
Луис фыркнул, не открывая глаз.
— Дай мне отдышаться, неугомонная ты стерва…
— Времени мало.
— Помолчи. Это ведь не тебя только что пытался нарезать на шашлык чокнутый китаец под допингом.
— Нужно избавиться от тела и ехать, Фернандес.
Луис приподнялся на локте, скривившись от боли.
— Я не пошевелю и пальцем, пока ты, дорогая, не расскажешь мне все от начала до конца.
Мара молча смотрела на него. Фернандес поднял бровь.
— Хорошо, — наконец кивнула она, — я расскажу тебе все.
Луис усмехнулся и встал.
— Говори, а я пока воспользуюсь аптечкой. Тебе будет чертовски трудно убедить меня не набрать номер моего отдела прямо сейчас…
Он подошел к столу и зажег лампу. Мара молча раскрыла кейс. Внутри поблескивали три маленьких шприца с голубоватой жидкостью.
— Здесь лежит ответ на твой вопрос, — негромко сказала Мара, доставая переливающуюся трубочку, — как я достала документы, не приближаясь к тебе.
Она закатала рукав и приложила шот к сгибу локтя. Мара бросила опустевший шприц на стол и подняла глаза на Луиса. Ее зрачки расширились, от радужек остались лишь тонкие зеленые круги. Рыжая протянула руку, выбитый у азиата нож поднялся, проплыл мимо лица Фернандеса и лег в руку Мары.
— Oh, madre de Dios*! — выдохнул Луис.
Взглянув на побелевшего агента, Мара ехидно усмехнулась и опустила руку. Нож остался висеть в воздухе.
— Фернандес, возьми себя в руки! Ты ведь не ударишься в религию, увидев чудо? Это было бы весьма неудобно для меня. Ведь я так долго тебя искала… И, надеюсь, не ошиблась с выбором.
Она направила оружие в сторону, нож лег на грудь азиата, как меч на рыцарском надгробии. Рыжая перевела взгляд на Луиса и, подняв из кейса второй шот, повертела в руках.
— Дело моей жизни… За этим охотился Хон Джин. К слову, он не китаец, и прибыл сюда прямиком из Пхеньяна… Уверена, никто, кроме его хозяев, не знает о том, что он здесь… был. Корейцы не любят сотрудничать с чужими спецслужбами. Ну что, я убедила тебя? — по губам Мары скользнула улыбка.
Все еще бледный агент медленно кивнул и открыл было рот, но рыжая остановила его властным жестом.
— Давай отложим объяснения на потом, для начала нужно выехать из города.
Глаза приобрели обычный вид, она потерла след укола на руке и, вынув из ящика аптечку, плеснула на ранку антисептик. Затем протянула сумку Фернандесу.
Луис откашлялся и наконец проговорил:
— Замотай этого камикадзе в одеяло. Берег здесь высокий, и глубина приличная. Вряд ли его быстро найдут…
Он взял аптечку и направился в ванную. Задержавшись на пороге, оглянулся и добавил:
— Да, и смени простыни, а то постель выглядит так, будто на ней обесчестили сотню девственниц.
К тому времени, когда Луис затянул последний узел повязки и вышел из ванной, ни одна деталь не напоминала о том, что полчаса назад в квартире шел бой, лишь вместо зеркала на стене темнел пустой прямоугольник. Свою съемную машину Мара вернула, мило отказавшись от возврата оставшихся денег в пользу скучающего работника фирмы, совершенно обалдевшего от такой щедрости. Это избавило рыжую от вопросов куда делись резиновые коврики из багажника, упокоившиеся на дне океана вместе с лежавшим на них грузом.
***
Луис сжал руль и скрипнул зубами: забинтованные ладони горели огнем. Рядом Мара небрежно облокотилась на раскрытое окно. Ветер бил ей в лицо, рыжие волосы разметались, в пальцах подрагивала тонкая сигарета.