Глава 20
Леша уже шел в сторону парковки, чтобы поскорее оказаться дома и насладиться неким ощущением свободы. В нем, конечно, не кипит вулкан радости, но чувство счастья, хоть и небольшого, всё-таки есть. В конце концов концерт прошел хорошо, День Рождения института тоже, остался лишь салют, но тут он уже не нужен. Да он, в принципе, был ей не нужен, она бы справилась сама, как всегда…
— А-а-а! — слышит Орлов отчаянный крик и резко останавливается.
Кажется, кто-то упал в воду, при этом истошно крича. Первая мысль, возникшая в его голове — это Катя. Поэтому, Леша быстро побежал в сторону маленького причала, на ходу сбрасывая куртку и даже не задумываясь прыгнул в воду. Орлов выныривает и видит тонущую женщину, которая хлопает по воде руками, совершенно себе этим не помогая, а делая лишь хуже. Он пытался схватить её под грудь, но она лишь громче начинает кричать, при этом захлебываясь водой.
— Да, успокойтесь же Вы, я пытаюсь Вам помочь! — кричит он и резко тянет женщину на себя, хватая за руку.
Жена ректора начинает успокаиваться, видя рядом парня, и Леше удается подплыть к краю причала и передать её в руки мужчинам, у одного из которых в руках уже плед и термос. Орлов на руках резко поднимается на деревянный пол весь мокрый. Он даже не замечает холода, пока ему на плечи не опускается плед, а в руки буквально не впихивают кружку с горячим чаем.
— Ты как? Что-то нужно? — рядом с ним на корточки присаживается Катя, обеспокоенно глядя в его голубые глаза
— Ничего не нужно, — отмахивается Леша, даже не смотря ей в глаза.
Девушка грустно усмехается и уходит, оставив его разбираться с надоедливыми врачами, которые пытаются заставить парня поехать в больницу для полного осмотра. Но он так же отмахивается от них, переодевается в привезенные тётей вещи и, запрыгнув в машину, уезжает. Сегодня ему не до больниц, ему нужно подумать.
Екатерина Швецова, теперь обычная студентка четвертого курса, а не Председатель Студенческого совета, стоит посреди пустого кабинета с последней коробкой в руках и ей действительно грустно со всем этим прощаться. Последние три года она без передышки работала, посвятив всё своё свободное и даже не свободное время университету и профкому, и в итоге многое потеряла. Да, сейчас девушка осознаёт, что почти не помнит город, в котором живёт с рождения, не считая дорог и тех мест, где находятся магазины шаров, украшений и типография, она забыла, когда последний раз просто прогуливалась в парке и посвящала время только лишь себе. Не так давно, Катя осознала, что жила совершенно скучной и обыденной жизнью, поэтому пора что-то менять!
— Ка-ать, тебя Светлана Владимировна к себе вызывает, — говорит Оля, заглядывая в её…, то есть уже свой новый кабинет.
— Уже иду-у! — тянет Катя и последний раз оглядывает взглядом пустой стол, любимый всеми диван и вазу, в которой до сих пор стоит засохший маленький букетик полевых цветов. Наверное, ей пора его выкинуть.
Она выходит, закрывает за собой дверь и сталкивается с Олей, у которой в глазах стоят слёзы.
— Ты чего? — удивленно спрашивает Швецова, ставя коробку на стол.
— Мне так жаль, что ты нас бросаешь! — всхлипывает она и обнимает девушку за шею.
— Обещаю, что иногда буду заглядывать, — улыбается Катя, гладя её по голове. Видимо, эта дурацкая привычка досталась ей от отца.
Оля отстраняется и вытирает слёзы рукавом свитера, еще больше размазывая по лицу потекшую тушь. Девушка шмыгает носом и достает из ящика стола коробку её любимых шоколадных конфет.
— Это тебе, я действительно благодарна за те уроки, что ты преподала каждому из нас, — она улыбается, но Кате не хочется сейчас плакать.
Она берёт в руки коробку и выходит из профкома, оглядываюсь лишь на секунду, чтобы вспомнить, как впервые пришла сюда. Тогда она была маленькая, зеленая первокурсница, у которой была уйма амбиций и никакого терпения, хотя, вряд ли что-то изменилось. Но любой этап нашей жизни — это не только жизненный опыт, но и наше потраченное время, о котором стоит вспоминать лишь с улыбкой.
Поднявшись на третий этаж, Катя заходит в приемную, где как обычно нет секретаря, и аккуратно стучится в дверь кабинета Шейн. СВ не изменяет себе — всё та же поза, кружка с ужасно невкусным зеленым чаем и журнал, который она скучающе листает.
— Всё-таки решила уйти, — усмехается женщина, откладывая в сторону модный журнал и жестом приглашая Швецову присесть.
Катя присаживается в кресло для посетителей, ставшее для нее родным за столько лет работы, ставит рядом на пол коробку с последними вещами. Там всякая ерунда: степлер, ручки, блокноты, любимая кружка, пару книг, подаренные Олей конфеты и грамоты в рамках. И кому теперь нужны эти бумажки, напечатанные на цветном принтере…
— Почему сегодня со мной все прощаются, будто я умираю? — усмехается Катя, задавая вопрос.
Шейн пододвигает к ней вазочку с любимыми конфетами и, облокотившись на спинку кресла, отвечает:
— Меньше чем через полгода твоя студенческая жизнь закончится, и ты уже не вернешься в стены, когда-то родной альма-матер, — пожимает она плечами. — Этот этап почти закончен, почти пройден тобой, поэтому в какой-то степени это — действительно прощание, — женщина грустно улыбается.
Шейн делает глоток чая и достаёт из ящика стола большую коробку её любимых конфет. Катя смеётся, показываю ей коробочку поменьше, подаренную Олей пару минут назад.
— Я желаю тебе удачи, — по-доброму улыбается Шейн. — Я общалась с преподавателями — твоя дипломная работа великолепна, не удивлюсь, если суды еще будут драться, чтобы взять тебя на работу, — смеётся она.
— Думаю, для начала принять предложение отца и поработать с ним, — кивает Катя, подсознательно она давно приняла это решение, просто боялась озвучить.
Шейн кивает, а Катя понимает, что их разговор окончен и, взяв в руки коробку, идёт в сторону выхода. Она надеется, что это будет последний раз, когда она пребывает в её кабинете. Всё имеет свойство заканчиваться и хорошее, и плохое.
— Катя, — останавливает её женщина. — Сделаешь мне одолжение напоследок? — ухмыляется она, но Катя не ожидает подвоха на этот раз.
— Я не вернусь, даже ради малюсенького мероприятия, — качает головой девушка.
— Раздели эти конфеты с тем, кто любит их не меньше, чем ты, — подмигивает ей Светлана Владимировна, а Катя в недоумении выходит из её кабинета и спускается по лестнице.
Уже на выходе из института её, замечтавшуюся, чуть не сбивает с ног какой-то идиот, который несется куда-то сломя голову и даже не видит спокойно идущих людей.
— Катя? — она поднимает голову и встречается с голубыми глазами автолюбителя. И почему он всегда попадается ей под ноги. — Тебя отчислили? — усмехается Леша, рассматривая коробку в её руках.
— Нет, — улыбается она и качает головой, смотря в насмешливые голубые глаза. — Я уволилась, — пожимает она плечами, зарабатывая удивленный взгляд Орлова.
— Ты? Почему? — удивленно спрашивает Леша.
— Решила изменить свою жизнь, — отвечает девушка. — Вот вечером улетаю отдыхать, взяла академ на месяц!
— Вау! — произносит Леша, ероша волосы. — Значит, месяц не увидимся… — задумчиво тянет он.
— Угу, — кивает Катя. — Ой, Светлана Владимировна просила тебе передать, — говорит она и достаёт из коробки большую упаковку его любимых шоколадных конфет. — Сказала это твои любимые.
Леша заторможенно кивает, но всё-таки принимает конфеты.
— Тогда пока! — улыбается она.
— Пока, — не так радостно, как девушка, говорит автолюбитель и уходит, даже не оборачиваясь.
Ещё одна галочка в её списке. Наверное, это и называется милое дружеское прощание.
Леша смотрит в след Злой Королеве, которая выходит из здания института, неся в руках тяжёлую на вид коробку, и усмехается. Значит, это и называется прощанием? Интересно, герои в книгах и фильмах тоже испытывают отчаяние в этот момент или всё-таки желание напиться побеждает другие чувства?