Боже мой… Боже мой… Боже мой…
Грохот, спазмы, ломка, трепет, пульсация и, мамочки, самый настоящий поток между ног – вот, что переживаю, пока Ян удерживает меня у себя на коленях.
Ерзая, что есть силы сжимаю бедра. Но это уже не помогает. Дышу так, словно трудами этой функции намереваюсь взлететь.
– Ю… Ай лав ю… – накрывает этим шепотом с головой. – Ю…
Всхлипывая, закидываю руки ему за шею. Толкаясь, почти касаюсь губ.
– Я тебя тоже… Тоже, Ян!
Он закусывает губы. Хмурится и тут же кривится. Пока воспаляются до красноты глаза, когда он яростно старается сдержать переполнившую их влагу, выразительно раздувает ноздри. Шумно втягивает и так же шумно выталкивает носом воздух.
– Правда? – шепчет с дрожью.
– Правда, Ян… Клянусь! Иначе меня бы здесь не было.
– Тогда поцелуй меня, Ю… Поцелуй меня, умоляю!
Подавшись вперед, быстро целуя его в подбородок, успеваю коснуться языком. Пока на рецепторах растворяется обжигающий все нервные окончания вкус, сквозь мое и без того дребезжащее от феерического волнения тело проходят мощнейшие разряды электричества.
– Поцеловала… Ты соленый и сладкий… А еще… Особенный. Приводящий меня в состояние полнейшего безумия. Мой! С тобой мне понравится… Точно…
– Бля, Ю… – стонет Ян одуряюще сексуально. – Поцелуй нормально, зай. Я хочу твой рот. Сейчас сдохну, как хочу!
– Мы не должны… Не должны, Ян… Нельзя… – по голосу слышно, что мне тоже критически тяжело.
Но я и не пытаюсь больше таиться.
– Ты хочешь этого, Ю?
Все свои огорчения, боль и злость вкладываю в один приглушенный, но тонкий и рваный стон.
Яна такой ответ не устраивает.
Сжимая пальцы на моем подбородке, вынуждает смотреть в лицо и ждет, что выдам что-то конкретное на словах. Глаза при этом мерцают лихорадочным блеском, скулы розовеют, а искусанные губы выглядят неестественно красными.
– В жизни, увы, нельзя делать только то, что хочется, Ян… Разве ты этого не понимаешь?! Есть обстоятельства! Люди, которых наши действия заденут… Надо подождать…
– Ты этого хочешь? – повторяет с нажимом.
Мои совесть, ответственность и рациональность кружатся в общей истерике.
– Ян… Боже, Ян…
Вздыхая, с надсадными стонами толкаюсь к нему. Прочесывая ногтями кожу у него на шее, то и дело впиваюсь с неоправданной силой.
– Просто скажи мне, Ю! Ты этого хочешь?!
Гореть мне в адском котле.
– Да…
Дыхание Яна обрывается. Глаза выдают киловатты тока, вся энергия в которых – дикая-дикая любовь.
– Ю… – ладонь находит и сжимает мой затылок. – Моя Ю.
Толкая меня на себя, вместе с разделяющими нас сантиметрами Нечаев уничтожает все мои сомнения. Секунда, две, три… Наши рты сливаются, и мы будто уходим под воду.
Вакуум. Остановка сердца. Ровная линия пульса.
Взрыв.
38
Мой нырок – это подъем.
С этим взрывом мое сердце не просто разлетается. Оно разделяется на миллионы идентичных микроскопических, ритмично сокращающихся частиц, каждую из которых можно назвать отдельным полноценным фиброзно-мышечным органом. Трудно поверить, но все они тотчас включаются в работу. Образуя в моем организме аномальное количество бурных и шумных кровотоков, разворачивают внутри меня нереальные американские горки.
Думала, что знаю о поцелуях все. И вновь вскрывается величайший самообман.
Не понимаю, что должна делать. Не понимаю, что со мной происходит. Не понимаю, как в развернувшемся внутри меня апокалипсисе выжить.
И все это от одного только бездейственного контакта рот в рот.
Доли секунды, не дающие еще ничего толком анализировать умом, но позволяющие инстинктивно распознавать такие основополагающие идентификаторы, как запах, вкус, ритм дыхания, призрачные очертания лица, манеру прикосновений, положение своего тела в руках конкретного человека и характер связанных с этим обстоятельством ощущений.
Первый полноценный контакт, а я неосознанно по всем параметрам узнаю Яна.
Словно его генетические маркеры хранятся в моей собственной ДНК. Словно я владею этой информацией веками. Словно только на него от рождения и была заточенная.
Когда же Ян уменьшает давление, которым изначально меня обездвижил, смещается и на пробу, будто приглашающе, задевает мой язык своим, все те миллионы сердечек, что парили и пульсировали до этого по моему организму, слетаются стайкой мне в грудь и в совершенно остервенелой борьбе за должность главного раздатчика устраивают там грандиознейший энергетический погром.