Только вот он…
Сжимая мои бедра ладонями, обездвиживает. Скорость и резкость его собственных действий не увеличивается. Но поцелуй углубляется, а давление при раскачивании усиливается. И как бы это ни было странно, по неведомым причинам реакции возникают не только в тех местах, где мы контактируем. Клянусь, что пожары вспыхивают по всему моему телу. Крохотные одиночные очаги, но массово.
И я…
Сама не понимаю, как это происходит, но когда стоны перестают помогать расходовать бьющуюся внутри моего организма энергию, я вдруг двигаю бедрами Яну навстречу.
Он сбивается с темпа. Застывает. Толкает в мой рот низкий, хриплый и вибрирующий звук.
Это заставляет меня не просто отрезветь. Захлебнуться стыдом. Если бы Ян не держал, я бы уже убежала.
– Продолжай… – то ли требует, то ли умоляет он неожиданно. – Продолжай, Ю.
Сам возобновляет поцелуй и одуряющие толчки. Я держусь изо всех сил. Но в животе так больно становится, а разбухший клитор пульсирует так яростно, что у меня нет шансов… Обхватывая лицо Яна ладонями, целую с разрывающим душу отчаянием. С изматывающим плоть желанием принимаю движения его таза и чувственно отражаю их своими бедрами, пока напряжение в моем теле не достигает пика.
Стучащее с лютой скоростью сердце в один момент прерывается. Низ живота сокращается и замирает в максимальном изломе. Судороги по ногам. Дрожь по груди и плечам. Горячие импульсы по всему телу. Последние достигают головы. Вбиваясь под череп, заставляют мои волосы электризоваться и вставать дыбом. А потом… Накал осыпается мурашками вдоль позвоночника.
«И все?» – вскипает в моем мозгу раздраженно.
Но…
Еще одно плавное движение Яна, и в моей пояснице собирается жар. Раздвигаю бедра шире, качаюсь, трусь о каменное достоинство… Дыхание срывается. Рот распахивается и замирает в немом крике. Потому что еще один толчок от Яна, и внутри меня происходит ядерный взрыв.
Вот она – маленькая смерть.
Мгновенная, словно вспышка. Яркая, словно извержение вулкана. Волшебная, словно настоящее чудо.
Поток сокрушительного блаженства заставляет мое тело рассыпаться на миллиарды частиц. Каждую из них возносит к небу.
Короткий миг, и следует не менее феерическое падение.
Вдох. Выдох. Сердце возобновляет работу.
А между ног, гораздо ниже пульсирующего монстра, в безумном удовольствии сокращается та часть моего тела, о существовании которой я знала только теоретически.
Все эти ощущения настолько потрясают, что я не выдерживаю и, едва Ян, натужно дыша, отстраняется, разражаюсь слезами.
48
Вот и все объяснение.
«Тебя, конечно, БОЛЬШЕ ВСЕХ!»
«Люблю…»
Вроде и был настроен благодаря своей неутихающей ревности против этого слова… Но в тот момент, когда Ю направила его на меня, обо всех сдерживаемых факторах забыл. Столько ответных чувств это признание подняло, что в сердце, мать его, тесно стало.
«Тебя, конечно, БОЛЬШЕ ВСЕХ!»
Ношу с тех самых пор эти слова в себе. Держу ближе всех остальных. Даже ближе непреложных истин, которыми наградили мать с отцом.
«…БОЛЬШЕ ВСЕХ!»
Не тешу гордыню. Конечно, нет. Дело не в ней. Другие чувства подкашивают, блядь, под корень, когда думаю о том, как высоко Ю меня подняла. Растекаюсь сиропом от своей собственной любви.
Передо мной Ю разделась до белья. Передо мной.
Видел, как трудно ей было это сделать. Конечно, видел. И сам своим реакциям удивился. Потому как, помимо ожидаемой похоти, жестко защемило все чувствительные струны от нежности.
Вот и сейчас… Щемит, мать вашу. Щемит до звона.
Ю содрогается и задыхается, разбиваясь в своем первом оргазме, а меня топит такой трепетной любовью, что у самого все физиологические процессы клинит. Проваливаюсь в затяжную амурную кому.
«Блядь… Наконец-то разрядил… Разлетелась… Дожал… Первый… И в этом первый… Перемахнули…» – такие мысли пульсируют в моем подсознании.
И льются они с нетипичным моему гребаному бруталу интонированием. Словно божественное, мать вашу, пение. Но мне ни хрена не стыдно. Член горит адски. Но ментально… У меня такое состояние, будто я достиг той самой нирваны, до которой так упорно бежал. Впервые за долгое время чувствую, что могу расслабиться, выдохнуть, замереть в моменте… Никогда, даже на пике собственного оргазма, не проживал ни таких ощущений, ни таких эмоций. Ничего подобного.