Единственное, что я никак не могу игнорировать – член Яна. Это инородное тело вдруг становится внутри меня основным.
– В тебе так горячо, – сипит Ян и зачем-то целует меня.
Клубящийся внизу моего живота огонь незамедлительно поднимается вверх. Окутывает желудок, заставляет его сокращаться и ползет выше, обжигая грудь. В горло забивается ком. Сглатываю, и он жгучим вихрем проносится вниз.
– Ты так пульсируешь, Ю… – продолжает Ян. – Это ведь не от боли?
Я могу лишь простонать. Признаваться в том, насколько мне приятно спустя две минуты после дефлорации, слишком позорно. Так ведь не должно быть. Я рассчитывала, что мне придется терпеть. Боже, я и терплю! Только не боль, а удовольствие.
Я ненормальная… Ненормальная…
Как стыдно… Как же стыдно!
– Не сжимай так сильно… Расслабься, Ю… Я попробую двигаться, ладно?
– Н-нет, – молю я со свистящим выдохом.
Но… Ян уже делает это.
Боже мой… Боже мой… Боже мой…
Он двигается… Двигается… Двигается…
Оказывается, монстр порока в моем теле не один. Все мое влагалище утыкано точками, готовыми в любой момент сдетонировать. Половой орган Нечаева огромный. Он заполняет всю меня. Создает слишком сильное трение. Задевает все эти очаги. Ужасает удовольствием.
– Я не могу терпеть… Не могу…
Ян тут же замирает. Но созданное его движениями жжение не утихает.
– Больно? – спрашивает обеспокоенно.
Я смотрю ему в глаза и не могу соврать.
– Нет… Просто… Страшно…
Ян вздыхает. И улыбается.
Как он может улыбаться??? С самого буквально капает пот. Глаза красные и блестят. Дыхание, словно у астматика. И сердце… Его сердце бьется так сильно, будто хочет меня убить. Вот бы убило! Скорее!
А Ян улыбается… Улыбается…
С ума схожу, когда возобновляет движение. Мелькает мысль, что половину ощущений не осознаю. Словно под воздействием каких-то препаратов, до конца не понимаю, что происходит.
Ян меня целует, трогает… А я будто не чувствую.
Меня сейчас даже нагота не волнует.
Я вся мокрая, напряженная, зажатая. Я горю, словно в бреду. В аномальном сексуальном мороке. Бьюсь в лихорадке, не в силах перестать ощущать движения Яна.
Зачем он… Зачем? Почему не заканчивает? Пусть остановится.
Стону, стону, стону… Сначала пугаюсь этих звуков. Адски стыжусь. Такие они странные… Пылаю еще жарче. Точно умираю. Но сдержать стоны невозможно. Выдаю их все чаще, протяжнее. В какой-то миг эти звуки становятся непрерывными, бесконечными. Я словно хнычу, такие они дрожащие, рваные, задушенные… Боже мой, полные похоти.
– А-а-ах… – выдыхаю особенно громко.
Издаю еще один испуганный возглас, вся сжимаюсь, вцепляюсь в плечи Яна ногтями, пытаюсь его тормознуть… Однако он неумолим. Мучительно стонет, но с ритма не сбивается. Его член будто бы твердеет и становится еще больше. Только в моей глупой голове мелькает мысль, что он меня разорвет, наслаждение усиливается. Боже мой, оно возрастает настолько, что я начинаю бесконтрольно содрогаться.
– Ян, Ян… – удается прошептать, прежде чем происходит тот взрыв, которого я так боялась.
64
Я должен быть в Ю.
Я сотрудничаю с мозгом, дружу со своим сердцем и сохраняю гармоничные отношения с той уязвимой духовной сущностью, с которой, как я полагаю, двадцать лет назад и стартовал мой земной путь.
Основная миссия – прожить эту ни хрена не легкую жизнь с удовольствием, но достойно.
В наличии опорная схема.
Я точно знаю, чего я хочу и что в моей жизни главное.
Однако этот багаж, умение им пользоваться и стабильное функционирование всех внутренних систем не отменяет того, что моментами я веду себя как животное. Мысли о сексе притесняют все, даже самую важную информацию. Девяносто девять процентов актива уходит с молотка, и член, получая контрольный пакет акций, начинает думать за весь организм.
Можно ли рассчитывать, что каждый совершаемый им выбор будет разумными?
Безусловно, нет.
Возможно, когда мне стукнет девяносто, гребаный хер перестанет тянуть всю имеющуюся энергетику, словно самая значимая и монументальная вышка Вселенной. Нет, я, блядь, конечно, не стремлюсь к тому, чтобы он полностью разучился принимать сигналы. То, что поистине охуенно, не должно становиться хуевым. Таких скачков мне не надо. Я просто надеюсь, что смогу думать прежде всего головой.