В девяносто, повторюсь.
А пока мне девятнадцать, и мы принимаем решение заняться сексом без презерватива.
Сука, какая тупость, что, будучи одержимым желанием трахнуть Ю, к исполнению этой мечты я оказываюсь не готовым. Бесоебил так долго. Сходил с ума. Был уверен, что это случится. Но совершенно не ожидал, что мы придем к этому так скоро.
Я не был готов даже к тому, чтобы увидеть ее голой.
Пересмотрел многих. И попадались всякие. Но лишь сейчас я допираю, что разница между особями женского пола существует ошеломляющая. Она, мать вашу, попросту космическая.
Есть девчонки, а есть Ю. Вот настолько.
Даже если бы мой опыт до Юнии исчислялся тысячами, момента, когда я раздеваю ее и, блядь, не знаю, что делать дальше, было не избежать. Я, сука, не только растерялся и утратил контроль над своими реакциями, готовый отстреляться в штаны. Я, мать вашу, смутился! И это чувство вдруг усилило мое возбуждение настолько, что я с голодухи чуть не заскулил.
Нереально сексуальные формы, завораживающие цвета, одуряющие контрасты, совершенная красота, душеебательная невинность и оглушающая похоть – лютое сочетание, которое я не могу забыть.
Вот вроде немало времени прошло, как прикрыл все это своим телом, а видеть не перестал. Выжгло не только сетчатку глаз. Осело жаром где-то внутри.
Попробовал отвлечься поцелуями. Идея, достойная премии Дарвина, согласен.
Ю еще добивает своими признаниями. Не оставляет шансов выжить. Повторяет и повторяет, пока я пытаюсь вспомнить, что делать, чтобы не проваливаться в поглощающее все разумное и доброе неистовство.
Я ей, вышибая двери в душу, тоже сообщаю важное.
– Ай лав ю, Одуван. Разбесоебился страшно.
Стыдно, но, кроме всего прочего, тем самым предупреждаю: не могу быть адекватным.
Чувств, эмоций и ощущений столько, что меня из-за них натурально тошнит. Ловлю передоз со всеми вытекающими.
И я собираюсь раскрутить все это еще сильнее?
Пиздец, как смело.
– Я люблю тебя… – бомбит Юния нещадно, пока я приподнимаюсь, чтобы освободиться от штанов.
Стоя на коленях между раздвинутых бедер Ю, пялюсь на влажные завитки ее необычайно светлых лобковых волос. Непривычно это выглядит, очевидно, из-за того долбанутого правила, которого я придерживался все годы зрелости. Я ведь реально никогда не ебал блондинок. Правда, и у брюнеток на наличие волос на пизде я особо внимания не обращал. Полагал, что мне нравятся бритые. Сейчас же, глядя на скромные завитухи Ю, чувствую себя вдруг страшным извращенцем. Сорян за уточнение, но это не те дебри, которые я встречал в ретро-порно. Кудряхи заи едва прикрывают красноту ее набухшего клитора. В то время как розовые и шелковистые складки половых губ представлены на обзор полностью – на них нет ни единой волосинки. Кроме того, благодаря бушующему в камине ярко-оранжевому пламени я отчетливо вижу то самое крошечное сужение нежной плоти, где находится вход в тело Ю.
– Я люблю тебя… – продолжает шептать.
Блядь, я очень надеюсь, что она не замечает того, как я рассматриваю ее. Думаю, даже не предполагает, что именно демонстрирует с раздвинутыми ногами, иначе бы так спокойно не лежала. Сама ведь смотрит исключительно мне в лицо. Несколько раз перехватываю взгляд – Ю непоколебима. Если бы не видел, насколько она мокрая, решил бы, что в сексе заинтересован только я. Но Юния течет. Капитально течет. Понимая, что скоро я это не только видеть и вдыхать буду, но и почувствую обнаженной плотью, наконец, сдергиваю штаны.
– Я люблю тебя… – упорно толкает моя медовая зая.
А я представляю, как на ее влажные завитухи упадут молочные капли моей спермы, и даю такого ебу, что полностью для мира теряюсь.
Порываюсь наброситься на Ю, словно изголодавшийся дикарь.
Но в последний момент, когда воздух касается переполненного кровью, мучительно тяжелого и адски чувствительного члена, застываю, тупо не в силах пошевелиться.
Поясницу и низ живота опаляет огнем. Яйца рефлекторно поджимаются, после чего их переполняет болью.
Вдох. Выдох. Монументальность моей вышки зашкаливает.
Это Ю. Моя Ю. Моя зая. Мой нежный Одуван.
«Любовь. Любовь. Любовь», – повторяю мысленно, как мантру.
Хорошо, что Юния в этот же миг юзает это слово вслух.
В блок похоть. И я накрываю ее обнаженное тело своим.
Глаза Ю расширяются и стекленеют. Возможно, эта реакция выражает какую-то долю присущего моей пугливой и робкой зае страха, но по большей части вызванные нашим контактом впечатления, я уверен, являются положительными. Чувствую, что член утопает во влаге между ее ножек. И, блядь… Сам не знаю, как выдерживаю это. Нейронные сигналы ведь молниеносно летят в мозг. Обрабатывая их, я прихожу к странным заключениям. Ароматный секрет Юнии – настойка, в которой я хочу искупаться полностью. Пусть сожжет мне плоть, выжрет меня до души… Мать вашу, пусть.