Игнорируя разрывающий болт бешеный гул, топлю пульсирующую головку в жаркой влаге Ю. Закусываю губы, пока во рту не появляется вкус крови. С надрывом тяну ноздрями раскаленный воздух. Убедившись, что достаточно скользкий для проникновения, пытаюсь вдавить член во влагалище Ю.
И знаете, ни к тому, что это будет так трудно физически, ни к возникающим в связи с этим ощущениям, я не готов.
Это слишком медленный спуск в рай. Слишком тернистый. Слишком волнительный. Не уверен, способен его преодолеть.
Будем откровенны, до Юнии с подобной теснотой мне сталкиваться не приходилось. В какой-то миг я даже ловлю приход чистой паники. Что если у меня не получится войти в ее тело? Но тотчас после этой дебильной мысли я чувствую, как мой член продвигается. Незначительно, и сразу же стопорится, но все же... Вероятно, девственная плева Ю максимально растянулась. Ощущая, как плотно меня сжимает ее вагинальный канал, понимаю, что следующим толчком сорву целку.
Зафиксировав Юнию, чтобы удержать от лишних движений, сжимаю зубы, прекращаю дышать и совершаю резкий силовой выпад. Дойдя до упора, мучительно стону. Башню срывает даже не от того, настолько внутри моей заи тесно и жарко, а от самого осознания произошедшего.
Это моя Ю. Мой Одуван. И я в ней.
Я. В. НЕЙ.
Блядь… Боже… Блядь…
Только сейчас постигаю истины, которыми когда-то пичкал отец. Оказывается, я их не понимал! Не догонял, чем на самом деле является близость. Не знал, что такое любовь к женщине.
Секс всегда был просто сексом. Возможностью получить удовольствие. Быстрым способом скинуть напряжение. А иногда тупо слить агрессию.
Мне нравилось доминировать. Я упивался данной мне от природы властью. Я любил трахаться. Но секс никогда не являлся интимным, духовным и объединяющим актом.
До Юнии.
Я был одержим ею столько лет. Столько, сука, лет!
И вот я в ней. Ощущаю шелковистое сопротивление ее влагалища, его критическое натяжение и горячую дрожь. Чую запах ее крови и аромат ее желания. Вижу залитое слезами лицо. Чувствую отголоски ее страданий.
У меня самого размах от удовольствия до муки такой стремительный, что кажется, в какой-то момент тупо отключусь. Но я не имею на это права.
Целую Юнию. Слизываю с ее лица каждую, блядь, слезинку. Пока она не возобновляет возможность не только видеть меня, но и воспринимать как-то иначе, чем источник боли.
– Прошло?
Ю не отвечает. Однако я по глазам вижу, как меняются ее ощущения.
По моим чертовым венам ползет яд. Добирается до груди. Слева что-то воспаляется. Сердце трескается. Расходится на две рваные части. Одна из них куда-то ускользает. Покидая мое тело, заставляет организм работать на половине двигателя.
– В тебе так горячо, – хриплю я и целую Ю.
Говорю что-то еще. Предупреждаю, когда готов начать двигаться. Она возражает, но я же чувствую, что кайфует. Блядь, моя маленькая Ю кайфует, а значит, я должен… Должен трахать свою Ю.
И дело вообще не в разрядке – сейчас догоняю. Иначе я бы довел нас до оргазма другим способом без всяких рисков.
Я должен быть в Ю. Сейчас.
Проникновение в ее тело – не просто часть полового акта. Не примитивный факт нахождения моего члена во влагалище девушки. С Юнией этот контакт является чем-то гораздо-гораздо большим.
Я люблю ее. Люблю до отчаяния. До крайней формы безумия.
Сиплю об этом вслух, прежде чем познакомить Юнию с основной частью процесса, начав ее непосредственно трахать. Но движения настолько захватывают Ю, что она, кажется, не слышит меня.
Охреневаю от реакций, которые выдает. Завораживает настолько, что о собственном наслаждении забываю.
Каждый мой толчок Юния принимает с шоком и сладким содроганием. Впиваясь в мои плечи, дико краснеет, бьется в удовольствии и лихорадочно ему сопротивляется.
– Я не могу терпеть… Не могу…
Замираю, но влажная пульсация ее плоти не стихает. Она течет. Тонет в своем вожделении. И не подозревая, что даже ее похоть является поразительно нежной и трепетной, ужасно этого стыдится.
– Больно?
Глядя ей в глаза, мечтаю остаться внутри нее навсегда.
– Нет… Просто… Страшно…
Вздыхаю с облегчением и с некоторым самодовольством улыбаюсь.
Возобновляю толчки, Ю совсем теряется. Пьянеет от блаженства. Блядь, я с такой чувственностью никогда прежде не сталкивался. Прикрывая глаза, она изгибается, дрожит, постанывает, с каждым моим тугим толчком все жарче распаляется, увлажняется, плавится, течет, обжигает.