На коже проступают мурашки. У Ю тоже. Синхронизируемся.
– Привет… – Выдох. Вдох. Выдох. – Готовимся к практической? Вот твоя папка, – оповещает за секунду до того, как вбивает ее мне в грудь. – Эм… Еще методичку возьми.
Растирая ей поясницу, неосторожно соскальзываю пальцем за резинку юбки. Она тут же вскидывает голову, расширяет глаза и палит ошарашенным взглядом.
Понял. Красный. Назад.
– А ты… Почему на первых двух парах не присутствовал?
– Дела были.
– Мм-м… Хочешь сесть со мной?
Я не могу сосредоточиться на том, что она едва не задохнулась, пока спрашивала меня об этом, потому что для меня это предложение охренеть какое неожиданное.
Карина, Мадина, Самсон, Орлов… Неосознанно верчу башкой по сторонам.
Пока Ю не информирует:
– Вика с Валиком болеют.
– А, – протягиваю коротко. И, едва взглянув на нее, докидываю: – Ок.
Ухмыляюсь и иду к парте Филатовой, чтобы занять давно просчитанное мной выигрышное место. Под окна. Вообще, сидеть у ограждения – не мое. Но именно с этого положения выгоднее беспалевно пялиться на Ю. С понтом на доску или на препода, а тем временем… Только на нее.
– Сколько у тебя во втором? – шепчет Юния несколько позже, когда я, привалившись спиной к стене между окнами, делаю вид, что рукой, которая лежит на парте, что-то там записываю.
– Двадцать три, – сиплю я.
Ю хмурится и поворачивается, чтобы заглянуть в мою папку. Приходится отлепить взгляд от ее коленей. Нервно пробежавшись языком по губам, на автопилоте закрываю ладонью отсутствующее решение.
Что делает Ю?
Смеется и подается еще ближе, чтобы спихнуть мою руку. Запах, тепло, прикосновения… У меня перехватывает дыхание. Сердце, гоняя вмиг загустевшую кровь по организму, барахлит и тарабанит на всю, мать вашу, аудиторию. Ничего, кроме него, не слышу. Взглядом выцепляю крупные кадры – глаза, губы, веснушки… Я так хочу прижаться к ним.
Нога начинает подскакивать. Трясу ею, будто у меня нервный, блядь, тик.
А Ю не унимается, вцепляется в мою руку, и все тут.
Блядь… Выдергивая, ловлю ее ладонь и жестко сжимаю.
– Нет у меня решения, – шиплю, когда встречаемся взглядами. – Я в уме посчитал. Не успел записать. У тебя ошибка… – хрип обрывается, когда Ю облизывает губы и краснеет так сильно, что становится горячо мне. Осторожно отвожу ее руку. Прежде чем опустить ее на папку, мельком просматриваю исписанный листок. – В четвертом действии должно выполняться деление, а не умножение. Ты же оборачиваешь формулу, чтобы определить объем производства.
И снова на ее губы смотрю. Хочу сделать это спокойно, якобы случайно, между обсуждением… Блядь, она их облизывает и вздыхает так томно, будто… Будто жаждет, чтобы я ее поцеловал.
«Не делай так больше…»
Так? Может, нужно как-то иначе?
Резко напрягаюсь, когда мозг проносит мощнейший импульс и заряжает его прямиком вдоль моего позвоночника. Нижнюю часть тела тут же окутывает жаром. Член дергается и, долбанувшись в ширинку джинсов, вспыхивает факелом.
– Точно… Спасибо… – шепчет Ю.
Закрываясь от меня волосами, принимается затирать ошибки.
И я бы хотел сказать, что все нормально… Но она так поверхностно дышит, что я дышать совсем не могу.
– Пойду. Покурю, – извещаю по факту, потому что уже поднялся.
Деби-и-ил!
Ю поворачивается и, естественно, натыкается взглядом на мой пах, который в данную минуту представляет собой плацдарм для взлета ракеты.
Хор смеха, возмущения препода, задушеные вздохи Ю… Мой реал внапряг походит на озвучку какого-то затрапезного телешоу.
Перемахивая через парту, решительно устремляюсь на выход.
Курение не убивает. Оно бесполезно. Дымлю минут двадцать пять, ни хрена не меняется.
Юния Филатова: Ты в порядке? Вернешься?
Блядь… Почему я чувствую себя так же паскудно, как в тот день, когда она плакала здесь на лавке в кустах?
Ян Нечаев: Сгоняю за кофе? Тебе что-то взять?
Ян Нечаев: Ну, кроме чупса:))
Следом облизывающийся котяра. На, нах.
А ей… Хоть бы что!
Дрочибельная зайка закатывает глазки.
Юния Филатова: Батончик, если можно… Голова болит от перегруза.
Ян Нечаев: Ок. Немного задержусь. Нужно еще бенз залить.
На самом деле я отъезжаю, чтобы принести ритуальное подношение своему личному культу – яростно отонанировать, глядя на то чертово розовое зеркало.
Возвращаюсь под конец четвертой пары вполне себе адекватным человеком. Улыбаясь, вручаю Ю кофе, батон, чупс и таблетку шипучего обезбола.