Да, мать вашу… Моя чума непобедимая. Такая вот истина.
Юния откладывает микрофон на колонку и берет футболку, которую я ей дал перед матчем. Сначала неловко поднимает, а потом вдруг вскидывает над головой как флаг.
Я задерживаю дыхание.
Но…
По факту, пока Ю надевает поверх платья футболку «11 Нечаев», мой обезумевший пульс носится по всем моим венам, как по автостраде. Фиолетово на анатомию. Оторван от реальности. Гасит лютым пламенем по всему организму.
И именно в этот момент, глядя на безбожно прекрасную Юнию Филатову, прямо на этом гребаном поле клянусь себе, что положу душу за то, чтобы когда-нибудь она стала по-настоящему моей. Нечаевой.
Юнией Нечаевой.
Салютую небу. Мол, держитесь. Добьюсь. Увидите.
Отыгрываю матч, будто сам Бог. Разве может быть иначе? Ю со мной. Ради меня на трибуне. В моей футболке. Радуется, когда забиваю или удачную передачу провожу. Подскакивая с места, хлопает и что-то кричит.
Да, блядь… Ну очарован я. Пожизненно. И че? Проблем нет. Меня прет от этого состояния. Я, мать вашу, могу все. Абсолютно. На допинге эмоций сильнее всех, быстрее всех, выносливее всех.
Похрен даже, когда после победы цепляют типы из противоборствующей команды. Заржав, выкатываю им фак и ухожу к трибунам. Машущий флажками народ едва не вываливается на поле. Игнорирую их ор. Подзываю Юнию. Прихватывая за талию, вытаскиваю к себе, чтобы со смехом подбросить несколько раз в воздух.
Не опуская на землю, прижимаюсь к ее лбу.
– Поздравляешь, зай? – выдыхаю запыханно.
Сердцебиение дробью летит. Эмоции продолжают фигачить салютами.
– Поздравляю, – шепчет она смущенно.
Я разгоряченный, потный, взбудораженный и безбашенный.
Смотрю на губы Ю. Намекаю. Нутро на куски рвется.
Но я не напираю.
– Посмотрите в кадр, пожалуйста, – влезает в вакуум нашего пространства со своей камерой Валидол.
Ю поворачивается, улыбается… До, ре, ми, фа, соль, ля, си… Разъеб.
Похер на Валидола. Похер на инструктаж от Мадины. Похер на всех. В каждом кадре запилен на Ю.
Знала бы она, как я хочу ее поцеловать… Знала бы…
Непобедимая же… Чума.
А дальше танцы-шманцы, тесный контакт, оголтелое веселье, хоровое пение, тайная страсть, искры и молнии, затяжные и глубокие взгляды… До дна. До предела. До передоза. Без какой-либо пошлости открываем новые миры. Просто рука в руке, глаза в глаза, улыбка на улыбку… И играет неизведанными фибрами душа.
35
У меня есть три недели, чтобы настроиться на разговор.
Ян Нечаев: Две ночи, и я забыл, как засыпать одному. Ты что натворила, зай?
Юния Филатова: Ян…
Юния Филатова: Прекрати, пожалуйста)))
Быстро набивая текстовые сообщения, вся пылаю. И, как бы я ни ругала себя, осознаю, что в этом жаре не просто смущение кипит, а самый настоящий восторг.
Ян Нечаев: Не могу)))
Ян Нечаев: Честно? Пиздец как не хватает твоей ляжечки на бедре.
В груди все в жгучий моток скручивает, а внизу живота так щекотно становится, что я не могу сохранять неподвижность. Дернув ногами, перекатываюсь на кровати в надежде, что давление матраса на переднюю часть моего тела приглушит все эти вибрации. Но оно как-то совсем наоборот срабатывает. Кажется, будто внутри меня лопается шар. По организму разлетаются колючие искры пьянящей энергии. На коже проступают мурашки.
Ян Нечаев: Тупо звучит, да? Я не знаю, как это иначе описать.
Ян Нечаев: Ю… Прямо сейчас у меня, трындец, аритмия. Из-за тебя. А ты ведь даже не рядом. Просто в моей голове.
Ян Нечаев: Да, блядь… Если быть откровенным, в каждой клетке моего гребаного организма.
Ян Нечаев: Я хочу тебя.
Прочитав это, охаю и сразу же задыхаюсь.
Ян Нечаев: Э-эм… Сорвалось. Не дописал.
Ян Нечаев: ХОЧУ ТЕБЯ УВИДЕТЬ.
Переведя дыхание, прячу в подушку глупую улыбку.
Пока лежу так, во Вселенной, которую открыл за моей грудиной Ян, происходит масштабный звездопад.
Когда улавливаю очередное жужжание мобильника, по телу прокатывается свежая волна дрожи.
Ян Нечаев: Давай встретимся сейчас.
Ян Нечаев: Я приду на старую площадку. Выйдешь?
«Ох, Ян…» – вздыхаю мысленно, разрываясь между безумным желанием встретиться и пониманием, что это сейчас недопустимо.
Ну как я выйду? Что скажу родителям?