– Что «трижды»?
– Столько раз останавливалось мое сердце, пока я думал, что ты не придешь.
Жду, что рассмеется, как обычно, смазав все впечатление. Но Ян сохраняет серьезность. Напряженно вглядываясь в мои глаза в свете уличных фонарей, отрывисто дышит.
– Ян… – шепчу, прижимая к его щеке ладонь. – Если будет зависеть только от меня, я всегда приду к тебе.
Он выразительно сглатывает, давая понять, как много это признание для него значит. Тяжело вздыхает. И тянется, чтобы прижаться губами к уголку моего рта.
Вздрагиваем, пораженные одной силой тока. Не нарушая границ, задерживаем этот контакт.
Но что может быть интимнее?
Сейчас мне кажется, что ничего. Мы уже друг в друге. Полностью.
И мне так страшно. Так восхитительно хорошо. Так изумительно прекрасно.
36
Это не просто сокращение от твоего имени.
– Привет, – выдаю, как только Ю замечает меня.
И если кто-то, здороваясь, интонирует до восклицательных знаков, то после моей сиплой растяжки впору ставить сердечко. Не думал, что когда-либо скачусь до подобного. Однако сейчас, должен признать, вся эта романтическая ебалда не то чтобы перестала вызывать тошноту… Меня, блядь, прет от нее.
Выдергиваю из заднего кармана чупс и протягиваю его Юнии с долбанутой, немного смущенной, но определенно поплывшей ухмылкой. После ночи расстояние между нами всегда увеличивается. Но мне по кайфу снова и снова его преодолевать.
– Привет, Ян... – нежно выдыхает она.
Робко улыбаясь, забирает конфету.
Залипаю на ямочках у Ю на щеках. И на всех этих веснушках, которые для меня лично такой же наркотик, как для других – порошок. Хочу вдохнуть их в себя. А все, что не удастся украсть, слизать языком. В глазах ее небесных, конечно, тоже вязну. И на погибели моей, ее розовых губах, застреваю.
– Ты скучала по мне? – толкаю глухо, касаясь пальцами ее щеки.
Сам не могу оторвать от Ю взгляда. Вот и кажется, что у нее такая же проблема.
– Да… – шепчет она, рассеянно оглядываясь на толпу, которая обтекает нас, пока стоим по середине коридора. – Скучала, Ян.
В груди тотчас разгорается костер. Рвано выдыхая, сокращаю расстояние, чтобы обнять ее поверх плеч и вроде как по-дружески притянуть к себе. Стоящий колом член невинность этого действия, конечно, размазывает. Соррян уж, рядом с Ю я не способен держать его в узде. Хватает одного ее запаха, чтобы мою боеголовку раздуло до критических, мать вашу, размеров.
Юния вздыхает и ерзает, но не отталкивает. Обнимает и прижимается.
– Ты дрожишь… – озвучиваю зачем-то.
– Ты тоже, – будто бы защищается она.
– Хах… Да, у меня от тебя пиздец какие судороги. Скоро эпилепсия разовьется.
– Ян… – осуждает мои тупые шутки Ю. И все-таки смеется. – Я могу тебя спасти?
– Только ты и можешь, зай.
– Что же мне для этого нужно сделать? – интересуется, возобновляя зрительный контакт и краснея.
А я смотрю ей в глаза и понять пытаюсь: кажется мне, или они реально стали темнее? Пока я хватаюсь за разбегающиеся мысли, зрачки Юнии расплываются, заполняя едва ли не всю радужку глаз, так и не дав мне возможности определиться.
Наклоняясь, прохожусь губами по коже у ее ушка.
– Если я скажу, ты испугаешься и убежишь.
Это вроде как шутка, и то Ю вздрагивает.
– Ты нашел этого человека? – переводит тему резко.
– Да, – отвечаю коротко.
Не только потому, что разбит ее «задней», но и потому что по делу отца стараюсь особо не распространяться. Сказал ей вчера, куда еду, только чтобы объяснить, почему не можем вечером встретиться. Не хотел, чтобы накручивала себя какими-то глупостями.
– Узнал что-то новое?
– Угу.
– А что именно, не расскажешь? Не хочешь делиться? – догадывается Ю.
И отчего-то расстраивается.
Мать вашу…
Нахожу ее кисть. Сжимая, поглаживаю внутреннюю часть ладони.
– Не то чтобы не хочу. Просто не готов, зай.
– Мм-м… Ни с кем не готов? Или только со мной?
– Ни с кем, да… Но с тобой особенно.
Вроде действую открыто и вместе с тем деликатно, но замечаю, что вновь ее обижаю.
– Потому что не важны мои мысли и чувства?
– Как раз потому что важны, Ю, – толкаю с дурацким нервным смешком. Снова обнимаю, чтобы притянуть к груди и иметь возможность перевести дыхание. – Очень важны. Клянусь, зай.
Она гладит меня по спине. И это простое действие вдруг заставляет меня зажмуриться и прекратить дышать. А спустя пару секунд начать вентилировать воздух часто, шумно и отрывисто.