Я не оценил красоты весеннего дня, потому что очнулся только вечером. Судя по пепельнице, забитой до отказа косяками, судя по опустошённым яйцам и жуткому перегару, денёк выдался вполне весёленьким. Я ещё пол-часика валялся голышом в измятой двуспальной кровати незнакомого мне пентхауса. Здесь пахло ЛЮБОВЬЮ! Моя одежда поблизости не наблюдалась. Очень хотелось пить! Я взял себя за шкирку и потащил вон из спальни, в поисках живительной влаги, как Экзюпери в Сахаре. На кухонном столе обнаружилась записка, прибитая ножом к лакированной поверхности: «Придурок! Еда и минералка в холодильнике!»
- Урра-а-а-а!!! - я за малым не вырвал дверцу морозилки. И откуда у поэтов с бодуна берутся силы? Несколько жадных глотков обожгли горло холодом.- А с газом нет водички? - спросил я сам себя.А вот насчёт еды меня жестоко обманули: холодильник был забит йогуртами и мюслями. Не нашлось ничего, хотя бы отдалённо похожего на нормальную мужскую еду, пиво, например.
- И на том спасибо! - поблагодарил я невидимую хозяйку (или хозяек?).
Я ещё испил водички, довольно крякнул и продолжил читать письмо: «...Спасибо за то, что выполнил своё опрометчивое обещание и вдул нам с Офелией по самые гланды. Твои тряпки в ванной на сушилке. Входной английский замок барахлит: уходя, громко хлопни дверью, чтобы закрылась. Вула спит с Алисой в баре «Льюис Кэрролл». Вот кобель! Не забудь смыть за собой какашки в унитазе! И сам смывайся, какашка! Вечером приедет моя Мама из Чикаго! P. S. Сволочь! Не трогай больше марихуану! Маме хоть немного оставь! Она только за этим сюда и едет! P. P. S. Извини, что порвали твою пипиську: так получилось!»
Я в ужасе глянул вниз: там всё висело и болталось в полном порядке, в целости и сохранности, даже бубенчики не пострадали. Ну и шуточки у этих сучек: чуть до инфаркта не довели!..
Глава 19
Requiescat in pace, Patre!
Дорогой Читатель! Прости меня за то, что я всё это время валял дурака и испытывал Твоё терпение похабными фельетончиками собственного сочинения. Мне очень нужно было собраться с мыслями и накопить смелости для встречи с Джеком.
Итак, Джона Гриффита Чейни-старшего похоронили на русско-еврейском кладбище за городом, рядом с Флорой Веллман, между Соколовым и Голицыным, среди Абрамсонов и Будбергов. Поминки справили в конце Недели о Страшном Суде, когда ещё можно есть мясо и пить водку, перед Великим Постом. Меня не было ни на похоронах, ни на поминках по уже известным Вам причинам. Иосиф с Еленой приняли мои извинения с пониманием, в утешение хлопая меня по плечу.
Мой Друг! Прошу Тебя, не удивляйся, что хронология этой книги слегка нарушится. Иногда я путешествую не только в Пространстве, но и во Времени. Впредь постараюсь подобными шалостями злоупотреблять реже, чтобы Ты окончательно не запутался в моём местами сумбурном повествовании. Иначе, чего доброго, начнёшь изменять этой книге с телевизором, соцсетями и компьютерными играми. А мне так хочется, чтобы Ты дочитал, оценил и ожидал продолжения!
Если вкратце, то Ваш трусливый писатель вернулся из марта в февраль, в конец Недели Адамова Изгнания, чтобы извиниться перед Джеком за все написанные мною беды и слезинки, которые после сицилийской дуэли его ирландского отца больше не появлялись на детских щёчках. Я везде ходил тенью за мальчиком, но не решался подойти, в последний момент придумывая на ходу глупые отговорки. Я даже репетировал перед зеркалом другого мира варианты дальнейшего развития событий, чем сильно огорчал свою кошку Алису. Она справедливо опасалась, что её хозяин спятил.
В пятницу утром я слонялся без дела у дверей кафе «Аль» на Керуак-авеню, в котором Иосиф собирался познакомить Джека с Люсиль. Моё бешеное сердце лупило диким пульсом по ушам. Вот почему я не услышал, как кто-то подкрался ко мне сзади и резко толкнул вперёд. По инерции шестьдесят килограммов моего стройного тела залетели в кафе с флагманской скоростью. Я не знал фарватер и у тёмного входа нарвался на риф в лице вышибалы Луиджи-Дантиста. Я включил режим невидимости, но что-то в моей больной башке не сработало. Вот попадос!!!
- Мистер, тебе здесь не место! У нас тут приличные люди собираются! - вполне дружелюбно осадил меня Громила-Лу.
- Это вы-то приличные? Срань Господня! - я дал волю своей злости и стал превращаться в самого настоящего Буджума.
Луиджи любил подраться, но мои скромные габариты не представляли для него особого интереса. Он видел свои преимущества в росте и весе, не имея даже понятия о восточных техниках боя.
- Парень, я не хотел тебя обидеть! Если ты голоден, подойди к чёрному ходу! Тебе вынесут поесть! - успокаивал меня Луиджи.