На этой грустной ноте я проснулся от дружного храпа моих читателей и решил на время завязать со стихами, потому что раз назвался писателем, то, будь добр, соизволь малевать прозу, а не любовную лирику...
Послесловие 1.
Amicis didicit in tribulatio
Я очнулся почти в кромешной темноте. Надо мною тлела кривая надпись, возможно, фосфорной краской: «Встань и иди, Придурок!». Судя по стилю и почерку, автором этой цитаты был один мой знакомый рыжий пёс. Он всегда мне пишет слово «Придурок» с большой буквы, в знак особого уважения. Ну и где я, Засранец чау-чау?
Я лежал в дорогой и приятной одежде, мне на шею даже галстук зачем-то нацепили, я ведь его никогда в жизни не носил, равно как и пиджак. Мои ноги ощущали элегантные туфли, а на левой руке я чувствовал серебряный Rolex с автоподзаводом, который остановился. На груди я нащупал православную иконку Божьей Матери Елены Орловой и протестантский крестик Иосифа Менгеля. Моё ложе было засыпано высохшими розами. Мою спину намочил холодный пот. Неужели я в гробу? Так оно и есть: это просторный гроб, обитый бархатом. Мои друзья решили, что я окончательно дуба дал, и подарили мне в последний путь всё самое ценное, что у них было.
Я быстро вытер слёзы, потому что плакать в гробу не комфортно. Вот вылезу, там и пореву на свежем воздухе. Нужно забыть, что у меня клаустрофобия и проломить крышку. Под своей подушкой я обнаружил Евангелие от Луки в мягком переплёте. Я не мог гадать по нему: света маловато! Но в мою голову прилетела цитата: «...ищите, да обрящете, стучитесь, да отворят вам...». Я превратил своё тело в сжатую стальную пружину и со всей дури (а её у меня немерено!) ударил по середине крышки левым коленом, потому что в правом уже давно мениск приказал долго жить.
Не заколоченная дверца моего саркофага плавно сдвинулась в сторону от удара, и на меня не спеша посыпался сухой песок. Я крепко выругался, отпихнул откидной верх гробика-кабрио и полез на Свет Божий, как самый матёрый крот. Меня закопали лишь на метр, словно котёнка, поэтому вылезти не составило особого труда. Вот только на зубах до сих пор скрипит песочек.
Я в спешке стал притаптывать образовавшуюся ямку и отряхиваться от пыли, одновременно щурясь под лучами яркого солнца. В мои планы не входило лишний раз пугать суеверный народец, но было слишком поздно... Ко мне с разных сторон подкрадывались пожилые люди, вооружённые, чем Бог послал. А Господь их в этот тёплый день щедро одарил граблями, тяпками, лопатками и электрошокером бабули, которая в свои семьдесят с хвостиком почему-то опасалась маньяков-насильников.
- Изыди, Сатана! - завопили они не столько мне, сколько своему животному страху, покрепче сжимая держаки лопат и прочую рухлядь.- Я не Сатана! Вот мой крестик и иконка Божьей Матери! - виновато оправдывался я перед пенсионерами штата Калифорния.Драться со стариками у меня не было никакого желания. Убежать я бы тоже не смог: моё тело всё ещё не восстановилось после гробовой спячки. Вдобавок пьяный сторож выбежал с помповым ружьём, он пытался отдышаться и прицелиться. Вдруг рыжее чудовище прыгнуло на стрелка через куст шиповника, сбило с ног и грозно зарычало. Старики приняли Вулу за Цербера и бросились его бить на олимпийских скоростях. Страх за друга окончательно вернул меня к жизни. Адреналин наполнил моё тело прежней силой. Я налетел на людей и аккуратно их уложил, используя мягкие приёмы айки-дзюцу. Клянусь Вам, что ни один старпёр не пострадал при падении, потому что я даже успевал их подхватывать после толчков, бросков и подсечек.