Конец.
Но понятно, что это конец крысиной истории, но как это бывает с чужими смертями, она стала началом короткого Гериного рассказа. В общем, ему потом пришлось отдирать ее от пола, а крыса как-то умудрилась конкретно прилипнуть к нему.
И снова история о Гере, несмотря на то, что у него больше шансов откинуться, и именно поэтому нужно говорить больше о нем, в то же время следует говорить и меньше о нем. Есть такой ход в фильмах: персонаж рассказывает свою драматичную историю, зритель проникается к нему, а потом он умирает. Если вы вдруг прониклись к Гере, помните о его двоякости. Не мне давать такие советы, потому что людей, которых я люблю, я люблю до конца, но именно поэтому я прошу вас не сочувствовать Гере слишком сильно, чтобы не предречь этот драматичный ход.
Одним словом, нужно взять паузу в историях про Геру. Поэтому я составил небольшой план того, что стоит поведать вам обязательно:
Рассказ о том, что же случилось между мной, Герой и Вероникой (романтика, драма, ужасы).
Рассказ о том, каким я бываю плохим (ода убийцы).
Рассказ о том, каким я бываю хорошим (трагикомедия).
И я уже морально подготовился излагать эти истории, как вдруг увидел нечто из ряда вон выходящее. Сначала в кадре появляется черная точка на песке, потом она приближается, и мы видим, что очертания некоего предмета подрагивают, там происходит какое-то движение, от него становится необъяснимо отвратительно. Мы еще не поняли, что это именно, но нам оно уже не нравится. Кадр вновь увеличивается (поиграем с камерой и оригинальностью съемки), мы приблизили даже слишком сильно — видим мерзкие волоски на лаковых чешуйках. После этого настраиваем зум на нужную величину и наконец-то различаем дохлого скорпиона с клешнями, жалом и паучьими лапками. Нам совершенно очевидно, что этот парень мертв — он лежит вверх ногами, а по нему ползают здоровенные муравьи, пришедшие прямиком из кошмаров арахнофобов. Да, я прекрасно знаю, что арахнофобы боятся пауков, они не относятся к классу насекомых, но эти муравьи были настолько огромными, что арахнофобы забыли бы про своих тарантулов и сосредоточили бы всю свою тревогу на этих парнях.
Однажды я ел суп из скорпионов, тогда я был в Китае. Их можно есть целиком, за исключением самого кончика хвоста. Надеюсь, те парни, которые сейчас ползают по трупику, в курсе этих особенностей поедания скорпионов, иначе я не завидую их участи. В любом случае я в какой-то степени понимал муравьев в их вкусовых предпочтениях.
Суп из скорпионов, надо же! Здесь появляется несколько вопросов.
Насколько нужно быть бедным и голодным, чтобы решить попробовать сожрать это членистоногое?
Насколько нужно быть богатым и пресытившимся, чтобы попробовать это блюдо?
Я был знатным любителем поесть экзотическую еду. Когда я съел суп из летучей мыши, Вероника отказывалась видеться со мной месяц, предрекая, что я принесу человечеству новый штамм вирусов и начну эпидемию.
Кстати, суп из яиц белых муравьев я тоже ел. Так что я мог понять любой живой организм — муравьедов, птиц, ящериц, в конце концов, детей, облизывающих жопки муравьев в надежде на то, что они окажутся кисленькими от муравьиной кислоты. Интересный факт: крапива жалит благодаря наличию в ее составе той же самой кислоты. Представляете, как наш мир един, флора и фауна объединяются, и если у разных царств находится общее, то все мыслящие существа должны находить общий язык на раз-два.
В этой пустыне я был на вершине пищевой цепочки, я мог сожрать каждого встречного на моем пути: и скорпиона, и муравья, и вон того долбоеба в небе, что ожидает нашей смерти. И даже не думайте богохульствовать, тень птички-падальщика мелькала на песке, но, к сожалению, ничуточки не охлаждала. Немного обидно было, что мы здесь страдаем от жары и жажды, голод вряд ли мог нанести зачитанный урон до того, как мы дойдем или умрем.
Я наклонил тележку, чтобы показать Гере чудесное зрелище. Это уже была слишком сильная физическая нагрузка, поэтому он задышал часто и глубоко, будто бы хорошенечко потрахался.
— Однажды я накурился и смотрел передачу про животных, — сказал он. — Она была про скорпионов. В ней говорилось, что жара в пустынях бывает настолько серьезная, что скорпионы могут умереть от нее.