Но представим арабскую сказку-притчу, по которой сняли мультфильм.
Значит, верблюд наш всю жизнь работал могильщиком. Нет, давайте даже это был очень умный верблюд, это был верблюд-патологоанатом. Но в первую очередь он всю жизнь служил не науке, а смерти. Он помогал врачам установить причину смерти пациента, обучал их новым знаниям, однако он каждый раз восхищался, когда смерти удавалось взять верх над временем, глупостью и человеческими пороками. Короче, наш верблюд славил смерть всю свою жизнь, он не помогал ей, был очень деликатен с трупами, но на самом же деле был реально ее фанатом.
Ну и вот его время пришло. Не, он решил встретить смерть не в пустыне, а в своей любимой забегаловке в Багдаде. Да, бухнуть там бы не получилось, но тут история не про религиозные каноны, поэтому наш верблюд и так был всегда немного под мухой. Дело в том, что запасы жидкости из горбов питали его несколько месяцев, а мы ведь с вами никому не скажем, что наш верблюд в одном из двух своих горбов держал алкогольную заначку? Не скажем, ведь это совершенно не мешало ему работать, а лишь настраивало на философский лад.
Так вот, так как у нас мультфильм, давайте, наконец, представим нашего героя. На голове у него красуется шляпа, что показывает его серьезность, он одет в пиджак и рубашку (есть ли штаны на нем, мы не видим, так как он сидит за столиком, но, конечно, такой уважаемый парень не вышел бы из дома без хорошо отглаженных брюк). В его больших зубах дымится сигарета, в кадре он не вынимает ее изо рта, поэтому для зрителя остается загадкой, как он подкурил ее копытами. Его брови седые и кустистые, по ним мы и понимаем, что он уже стар.
Ну и тут в бар заходит Смерть. Давайте не будем выебываться, она будет нарисована очень попсово, тощая старуха с косой в черной балахоне.
Смерть говорит:
— Ты восхищался мною все время, отведенное тебе, но я так и не знаю, служил ли ты мне или жизни. Ты почитал меня, но делал это сдержанно, не пытался разнести обо мне славу по миру. А ведь самые рьяные мои почитатели даже написали лозунг своей партии «Да, смерть!», чтобы восславить меня. Но все же твое почтение не прошло даром, поэтому я лично явилась к тебе перед тем, как забрать навсегда, для того, чтобы все-таки понять, как сильно ты был предан мне.
Верблюд отвечает ей:
— Как я могу восславить тебя, хозяйка, в последние минуты? Если я буду кричать хвалебные речи, пока ты не заберешь меня к себе, разве кто-то обратит внимание на старого бедного верблюда? Когда меня положат на патологоанатомический стол, мой коллега получит зарплату за то что вскрыл меня, а деньги — это жизнь. Когда меня замуруют в гроб, черви съедят мою плоть, и это тоже жизнь. Мои старые кости никто не будет навещать, так как я не оставил после себя потомства, поэтому после встречи с тобой я не смогу быть даже напоминанием о тебе, великая Смерть. Но я все-таки верно служил тебе всю свою жизнь, поэтому прошу тебя, хозяйка, сделать и кое-что для меня, чтобы я смог служить тебе и после встречи с тобой. Отруби мне мою седую голову и брось ее куда-нибудь подальше, чтобы городские службы не убрали ее сразу да дети не растащили. Закинь ее туда, куда практически не ступает ни нога человека и ни других живых существ. Но когда какой-то путник все-таки забредет в те места и увидит мою голову, он больше не сможет перестать думать о Смерти до тех пор, пока не повстречается с тобой лично.
И Смерть взяла свою косу, отрубила голову верблюду и пошла пешком по пустыням до самой Африки. Смерть положила голову на песок, где через десяток лет ее нашли двое путников.
— Ну привет, — сказал один из них.
Короче такая рекурсия, дальше вы знаете, что было, а что стало еще чуть позже, не знаю даже я.
— Гер, а как сюда попал череп верблюда? Где тело-то?
— Дай мне немного воды, и я расскажу тебе историю о том, как сюда попал верблюжий череп, — тут же ответил Гера, не открывая глаз.
— Ах ты вымогатель, — сказал я. Нигде Гера не мог оставить свою профессию, даже пока умирал от пули в животе. Сначала я решил не выполнять его требования, мы не ведем переговоров с террористами, и мы поехали дальше. Идти и вести его становилось все тяжелее, я маялся, пот тек с меня, и я начинал приходить к мысли, что неплохая история могла бы дать мне сил.
— Скоро наверняка будет оазис. К тому же люди постоянно теряют вещи, что им мешало потерять бутылочку воды прямо посреди пустыни? — сказал Череп на моей голове (ха-ха, точнее череп на черепе моей головы). Как вы понимаете, моя история про верблюда-патологоанатома на самом деле существует лишь в моей фантазии, мы не знаем, что случилось с этим верблюдом при жизни. Единственное, что мы знаем наверняка — череп послала мне вудуистка для моей защиты. И только поэтому ему можно было верить.