И вот Вероника снова дома, а мы по-прежнему в пустыне.
Гера все спал, а я шел, немного боясь обернуться назад и узнать, далеко ли от меня зомби-отец. Это нужно было сделать, чтобы рассчитать момент для остановки и новой попытки разбудить Геру, но я пока не мог себя заставить. В голову навязчиво лезла история о том, как я топил одного мужичка, я все думал, сколько вокруг было прекрасной воды, ее бы всю сюда сейчас ко мне, и нам бы с Герой стало хорошо, и мужичок остался бы жив.
После воды в голову пришел снова другой желанный нелогичный образ Вероники в пустыне, и я вспомнил, из-за чего же они поссорились перед тем, как я проговорил с ней всю ночь.
Вероника не хотела, чтобы Гера уезжал в другую страну на сделку с арабами, потому что боялась, что его могут убить, посадить, и к тому же он мог привести из теплого края какую-нибудь тропическую болезнь. Она любила его до жути, поэтому каждый его отъезд оборачивался адом.
— Никто в современном мире просто так не ездит на встречи в другую страну! Только чтобы выпендриваться! Все переговоры уже можно провести онлайн!
— Родная, я не могу торговать героином по скайпу!
— Ты что, думаешь, что твои хачи не смогут разобраться, как начать видеосвязь? У них, блин, столько денег, должен быть какой-то мозг для этого!
— Суть не в этом! В тех местах, где выращивают мак, поездов, может быть, не видели ни разу, какой интернет? Да и вообще это ебаный бред, Ника!
— Все современные компании могут проводить встречи дистанционно, и только вы одни это сделать не в состоянии! Давай я тебе помогу наладить все это через интернет!
— Что ты несешь! Охуеть! — Гера готов был рвать на себе волосы.
Ну и в общем все это закончилось довольно стандартно — либо я, либо эта работа. Тогда они рассорились в пух и прах, Гера психанул, уехал, и, хотя никто из них мне не сказал это наверняка, вроде бы он ей изменил. Потом была эта ночь, вскоре они примирились, а затем уже Гера поехал на нашу сделку в пустыню. Вот это вот называется женская интуиция!
— Гера, — позвал я, остановившись. Шагов отца сзади не было слышно. — Гера, давай ты проснешься?
И о чудо, о Боже, о мать родная, Гера зашевелился!
— Она должна была сбежать от них, — пробормотал он. Я наклонился к нему, Гера то открывал глаза, мелькали красно-желтые белки, то снова опускал веки. Он замотал головой, смотрел сквозь меня невидящим взглядом, я чувствовал его панику, хотя он и был вымотан для резких движений.
— Кто сбежать? От кого? Сбежала, наверное, Гер. Наверняка там все хорошо было, — сказал я, поймав его подбородок. Он все не видел меня, взгляд беззащитно блуждал мимо. Может, и к нему кто-то пришел. Я поводил его рукой по черепу, типа будто Гера его гладит.
— Давай, приходи в себя. Я тебя кучу вещей хотел спросить. Вот ты матушку звал, а ты видел ее на самом деле? Видел мертвецов здесь в пустыне? Если что, я — нет.
И тут произошло еще одно чудо, Гера таки сфокусировал взгляд на мне.
— Джек, — сказал он, — Я хотел рассказать тебе историю про скорпиона.
— Про скорпиона? Я хотел про змею.
Гера раздраженно нахмурился.
— У меня нет истории про змею, у меня есть только про скорпиона.
— Даже не знаю.
— Имей совесть, я тут могу умереть в любую минуту, и, сука, специально для тебя придумывал историю про скорпиона.
— Ну ладно, валяй.
Как вы помните, мы с Герой видели мертвого скорпиона, пожираемого муравьями, а где-то под землей прятались от жары тысячи его друзей.
— Дай мне воды, чтобы я мог осилить рассказ.
Я думал пожадничать, но я знал, каким Гера бывал зловредным и реально мог зажмотить историю, а мне уже захотелось ее послушать. Я достал бутылку, жалкое количество воды болталось на дне, и я в один большой глоток утянул половину, оставшееся отдал Гере. И будто и дышать стало легче, и язык перестал резать небо, на пару секунд все преобразилось. Но потом я будто не разумом, а всем своим телом вдруг почувствовал такую обиду за то, что это наслаждение оказалось мимолетным, что плакать захотелось, но было жалко тратить жидкость на слезы. Гера будто бы почувствовал то же самое, он часто заморгал, но так и не проронил ни слезинки.