Но мне вдруг стало его жалко, когда я кое-что вспомнил.
— Ты, наверное, думаешь, что тот дохлый скорпион, которого мы видели, был послан тебе как знак? Что это Илия тебе напоминает о близости смерти? Memento mori? Или даже проклинает тебя на нее.
Взгляд Геры, несмотря на темноту глаз и желтизну белков, до этого казался таким светлым, но тут на него снова легла тень раздражения.
— Боже, это бред, Джек, какое проклятие? Не неси хуйню, прошу тебя. Понимаешь, что это дурацкая смерть из моей прихоти и горделивости? Саша и так бы продвинул меня наверх, потому что он привязан ко мне и я хорошо справлялся. Я сейчас вспоминаю тех, кого убил, но я не думаю о тех мужчинах с оружием, мною пристреленных, это война и мальчишеские игры, но есть смерти, которым даже я сам для себя не могу найти оправдание, не то что кто-то, кто будет ожидать меня на том свете.
— Судя по мстительности Илии, она, скорее всего, тебя там и будет ждать.
Гера замотал головой, схватился за волосы. Весь его вид выражал страдание. Мне захотелось самому найти ему оправдание, но пока они не приходили мне на ум, разве что обозвать это все чудовищным стечением обстоятельств, о последствиях которых он не ебал.
— Тебе тоже приходят в голову подобные вещи? — с каким-то жутким отчаянием спросил Гера.
Я положил ему руку на плечо.
— Я постоянно думаю о шлюхах, — уверил его я.
Гера скосил брови, стал всматриваться в меня напряженно, будто бы я должен ему денег. Могло оказаться действительно так, что я на самом деле ему задолжал. Несмотря на то что денег у меня было куры не клюют, я постоянно оставался на мели. Саша часто меня ругал за то, что я не умел рассчитывать свои расходы, и порою он не доплачивал мне, мотивируя это тем, что я все растранжирю за несколько дней и он перечислил часть моей прибыли на какой-то счет, оформленный якобы на мое имя, но к которому у меня не имелось доступа. Я обижался и ругался на него, что не нужно со мной обращаться, как с маленьким, но отчасти он был прав. Однажды я потратился на череп из бриллиантов для украшения своей машины, а в другой раз купил квартиру одному дядьке, живущему на улице, повстречавшемуся мне на вокзале. Разные были случаи, в итоге которых я обнаруживал себя с пустым кошельком и выпотрошенной кредиткой. Тогда я мог занимать деньги у друзей, и периодически случалось так, что про свой должок я забывал.
Вообще не самое лучшее место, чтобы вспоминать о долгах. Я уже заранее понял, что дело вовсе не в этом, но на всякий случай снял с себя золотую цепь и надел ее Гере на шею. Немного, но чего-то она да стоила.
— Джек, ты опять погряз в своих вычурных фантазиях?
Цепочка заблестела на солнце на его шее. Гера посмотрел на меня, в его глазах вдруг перестали читаться раздражение и насмешка, его взгляд, казалось, засветился добротой.
— Конечно, это объяснимо, Гер, что ты вспоминаешь свои злодеяния. Ты же в большинстве историй отрицательный персонаж. Не, ну, конечно, не в большинстве, есть всякие случаи, где ты, например, тупо за хлебом идешь или другая бытовуха, таких историй все-таки больше, в которых сложно быть мудаком. Хотя не, помнишь, как ты однажды пошел за молоком…
— Джек.
— Да-да, я понимаю, тебе не хочется вспоминать тот случай. Бля, да даже мне не хочется вспоминать, там, если честно, пиздец какой-то прямо. Ты мне только скажи, ну, пока раскаиваешься, почему ты выбрал для начала именно указательный палец? Верхнюю фалангу?
— Речь не об этом вообще сейчас.
Да, я был согласен, об этом случае лучше было не вести разговоров. Я как вспомнил — аж мурашки побежали по моему раскаленному телу, гусиная кожица на моих руках напомнила ту, куриную, на батиной голове. А он все приближался. Я плюхнулся на песок рядом с Герой и закурил сигарету, очень было нервозно и от воспоминаний про Геру и молоко (реальная жесть), и от надвигающегося отца (беда-беда).
Что-то злое к нам грядет.
Глава 9
Гера не просил сигарету, он все смотрел на меня своим выжидающим взглядом. Моя цепь блестела поверх его грязной рубашки, и я понял, что не денег от меня он ждал. Гере хотелось, чтобы я простил ему его грехи, хотя я был совершенно неподходящим человеком для этой роли. Но никого другого тут не было для него, это у меня-то хватало вариантов. Но я знал, что моего распухшего отца вижу только я, а Череп не разговаривал с Герой, он вообще замолчал в последнее время. Еще была эфа, но к ней мне только предстояло прийти.
Все я понимал, речь была не о шлюхах и не о молоке, хотя я всегда не против был об этом поболтать, особенно в сочетании.