Вероника говорила:
— Когда умирал дед, меня притащили к нему в больницу. Я вообще его не знала, то есть видела пару раз, но мне было на него плевать, пока он не начал умирать. То есть я думала, всем было на него плевать до этого момента, потому что дед был злой и скучный, его навещали-то раз в год на день рождения, но никто не был этому рад. Деду тоже было на нас плевать, он и сам не рад был этим поздравлениям. Дед любил чинить свою машину вместе с другими дедами, больше ему ничего не было интересно. Ну, может, телик любил смотреть. Да, у него был телик, наверное, он любил его смотреть, потому что я как-то видела, как он это делает. Так вот, меня притащили к нему в больницу и все в общем-то знали, что он умрет, я тоже, иначе бы, наверное, не притащили, подождали бы до следующего дня рождения. У него была хорошая сиделка в больнице, поэтому дед не вонял, но если подойти к нему поближе, то все-таки запах старости чувствовался. И вот меня подвели к нему поближе, и я почувствовала этот запах. И тут дед схватил меня за руку, резко и сильно, прямо вцепился мне в плечо. Дед сказал: не бойся. Он больше ничего мудрого не сказал, не то чтобы он хотел поведать какую-то истину или сообщить, что я — чудная маленькая девочка. Он отпустил мою руку и уснул. А я после этого до самых его похорон чувствовала это прикосновение на плече. Мне было страшно, хотя дед и сказал «не бойся». Это было физическое ощущение, будто бы он что-то оставил на мне. И я стала думать, что же он мне оставил, и, почитав детские энциклопедии, я поняла, что дед оставил мне микробов. И он в ту ночь умер, его потом закопали, а его микробы так и жили на мне. И сейчас, наверное, живут их потомки в десятитысячном колене. Дед умер от инфаркта, это не заразно, но мне думалось, он меня заразил. И тогда я положила в рюкзак спиртовые салфетки, чтобы больше со мной такой лажи не случалось.
А в местах, где не было любви, Вероника казалась той еще холодной селедкой.
Но такую рыбку только бы жарить.
Мы ездили с Сашей на рыбалку, пока я был маленьким. Почему-то в последующем это не стало нашим мужским занятием, попоек на озере у костра мы не устраивали, когда я вырос, но тогда мне все на свете было интересно, а Саша хотел мне все показать. И однажды он пообещал поймать мне здоровенную щуку зубастую, и в это сложно поверить (каждый, кто знал Сашу, обвинил бы меня во лжи), но у него не получилось. Это был один-единственный раз в жизни Саши, когда у него что-то не вышло. Если бы Саша пошел в политику, а не в криминал, он бы стал президентом, если бы он стал инженером — он бы отправил людей на Марс, если космонавтом — он бы освоил этот Марс, а если военным — он бы стал самим богом Марсом. Но Саша стал бандитом, и поэтому он организовал международную преступную сеть, и вот и я теперь здесь. А что до щуки зубастой, он тогда ее не поймал. Не, я не разочаровался в Саше, у меня было полно других развлечений на берегу реки (жарить воздушные рыбьи пузыри, швырять камни в воду, нетерпеливо смотреть на поплавок, дразнить лягушек), но главное мое ожидание не оправдалось. Для Саши это было ударом, фундамент его мира чуть не просел. Но он смог взять себя в руки, и мы ездили с ним несколько выходных подряд на реку, пока он не поймал мне по-настоящему огромную невероятно зубастую щуку.
И вот поэтому не только у него получалось добиться всего, но и у меня воспиталась такая мысль, что все в итоге будет так, как ты того желаешь.
Мне бы сейчас Веронику с ведром холодненькой водички.
Пока чуда не случилось, но в чудеса я тоже верил.
Еще однажды на берегу реки он встретил русалку. У нее были длинные фантастические волосы, русалка сидела на пледике около кромки воды, плела косичку и раскладывала пасьянс на картонных старых картах. Когда Саша подошел к ней ее ловить, она сказала, не поднимая взгляд из-под ресниц:
— У меня самые красивые волосы во всей окрестности, — и улыбнулась так по-русалочьи. Она говорила медленно, несколько жеманно. Саша мило болтал с ней, а она все плела себе косу, вот такие длинные волосы у нее были. Их разговоры становились все интимнее, русалка казалась мне милой первое время, пока я не заскучал. Я все крутился и донимал их, она будто бы не замечала меня, лишь изредка отвечала на мои вопросы, да и то Саша старался это сделать за нее. И в очередной раз, когда я к ней полез, она вдруг взяла и столкнула меня в воду, казалось бы, тонкой рукой, в которой таилось больше сил, чем с первого взгляда в ней во всей.