А еще я как-то кормил кошек колбасой, она чуть затухла, и я вынес ее уличным котам. Они были голодными, подходили ко мне и лизали мои руки, словно это было какое-то чудо, будто я был женщиной-кошкой из комикса.
А сейчас на сцене этого амфитеатра или цирка могли появиться дикие животные. Наверное, это могли быть тигры — с мощными лапами, огромными челюстями и грозным рычанием. Лизали бы они мне руки или разорвали бы меня на части? Если с кем-то мне и бороться на сцене, то только с самыми большими хищными кошками. Больше тигров только лигры и тиглоны, это, значит, гибрид тигра и льва, да, эти убийственные зверюги могут спариваться. Они бы это делали и в дикой природе, но у них не совпадают ареалы обитания. Поэтому этот союз возможен только с легкой руки человека, который взял двух больших кошек и такой — ебитесь.
Но у меня на сцене это оказались все-таки тигры. Чистопородные, рыжие, полосатые, с желтыми хищными глазами. Они медленно выходили из-за кулис, и я думал, будь здесь Вероника, она напоила бы их молоком.
Мои зрители желали от меня борьбы, им, конечно, хотелось, чтобы я поражал их и дальше. У меня в кармане штанов был ножичек, но так ли им хотелось смотреть на мертвых зверей? Это никому не нравилось, я мог бы вспарывать их полосатые шкуры, но любил бы после такого меня зал?
А мои тигры тем временем вышли на сцену. Я сам зарычал на них, оскалился, но они ответили мне куда громче, внушительнее, поэтому я почувствовал себя полным пососком. Нельзя было поворачиваться к тиграм спиной, несмотря на свою мощность, эти кошары нападали в основном сзади. В некоторых зоопарках работники даже надевают маску с лицом себе на затылок, заходя к ним в вольер, чтобы не огрести.
И вот тигры кружатся, а я вспоминаю, как обмазывал Гере лицо гипсом. Нам тогда подарили его в школе, там были еще формочки для заливки, но нас они не впечатлили. Мы развели гипс водой и рисовали пальцами на руках друг друга, потом я стал размазывать его по лицу. В этом было что-то веселое и неправильное, я ломал себе дважды руку к этому времени и знал, как кожа может чесаться от гипса, но мы все равно продолжали. Гера говорил, что когда он умрет, я должен сделать с него посмертную маску, чтобы его лицо сохранилось на несколько тысяч лет. Он говорил, что фотографии не переживут, тело и подавно, а вот у его посмертной маски есть шансы. Это было время, когда мы еще играли и он был египетским фараоном, а я Осирисом.
А с тиграми-то что мне было делать, чтобы самому не помереть и не разочаровать зал? Я достал ножичек и выпустил его из руки таким демонстративным пацифистским жестом. Нужно было выпить для храбрости по старорусскому обычаю, но у меня ничего не завалялось при себе. Но ведь могло же вполне оказаться, что кто-то из моих зрителей подбухивает? Я резко метнулся к краю сцены, один из тигров вывернул могучую голову в мою сторону и зарычал, но пока он только угрожал и не нападал. В первом ряду среди зрителей я обнаружил пацана с ягуаром, не, не реальным, тут хватало диких кисок, а с одноименным коктейлем в жестяной банке. Он, конечно, поделился со мной, но когда я поднес банку ко рту, я понял, что она пустая, в ней нет ни капли жидкости. На секунду это показалось в натуре страшным, более жутким, чем тигры. Но я быстро нашелся, изобразил, будто бы я все равно выпил, пацан не спалил меня, и я скинул изначально пустую банку под лапы тиграм.
Мне подумалось, а вдруг на этой сцене я вовсе не конферансье и не клоун, а дрессировщик диких зверей? Мне даже показалось, что под моим Адидасом у меня трико, типа как у циркового артиста, и я мог бы скинуть штаны и остаться в нем, чтобы точно утвердить свою роль, но я еще не вжился в образ до конца и боялся выглядеть пидором. Я весь напружинился, будто готовый встать на четвереньки, и, согнувшись, кинулся в сторону самого большого тигра (тигриного короля).
А он, ясное дело, кинулся в мою сторону, я летел на него с выставленными вперед руками, а он раскинул лапы мне навстречу. Но ни один из нас не ранил другого, тигр пролетел надо мной в замедленной съемке, а я перекувыркнулся несколько раз и оказался на его первоначальном месте. Тигр, короче, оценил мою смелость, и мы закружили по сцене, присматриваясь друг к другу. Он подпускал меня все ближе, хотя еще держал челюсть открытой, показывая мне хищные зубы.
— Киса, киса, киса, — нежно сказал я, протягивая ему руку понюхать. С кошками всегда так делайте, если желаете с ними подружиться. Тигр обнюхал мою руку, прикоснулся к пальцам своим шершавым носом, а потом вдруг склонил голову.
Но не забывайте, я был не самых честных правил. Несмотря на то, что зал ахнул от умиления, я обманул его. Стоило тигру склонить голову, как я схватил его за холку и одним рывком запрыгнул ему на спину.